Не в его вкусе

Но операция это всего лишь действо, после которого тебе скажут, что ты – герой. После этого случая я поняла, что намного сложнее то, что ждёт уже потом, когда остаёшься один на один со своей бедой.

– Возможно бесплодие, – как приговор прозвучало из уст моего доктора-гинеколога.

На тот момент я не понимала всей глобальности сложившихся обстоятельств.

– Не реви, возьмём ребёнка в детдоме, – утешал меня Ваня.

Сюжет достойный Оскара, как тогда показалось мне. Это нас объединяло, любовь к голливудским сюжетам.

Чаще режиссёром и сценаристом был Ваня. Он же был и актёром. Вживаясь в свои роли настолько, что принимал сюжет за жизнь. Я – восхищённый зритель. А без зрителя актёр не актёр. Но нельзя всё время жить на сцене, приходит усталость. Время шло, Ваня становился всё дальше. А его мама всё категоричнее. Он спасался бегством. Я страдала. Всё как по нотам.

В попытках удержать ускользающую любовь человек обесценивается, и я не была исключением. Пытаясь как-то повлиять на ситуацию, я самоуничижалась и самоуничтожалась.

Но все было зря, мы расстались.

Позже он появился в моей жизни. Подавленный и прибитый. После второго развода. Было очевидно, что жизнь всеми способами выбивает из него актёра. Но также было очевидным и его сопротивление.

– Лиза, ты молодец. Ты всё смогла, а я не смог. Ищу и не могу найти такую же, – выпалил на одном дыхании Ваня при нашей случайной встрече после долгого перерыва.

– Почему ты разводился? – спросила я.

– Они не смогли мне родить, – ответил он.

Да, у каждого из нас свои уроки. И Ваня проходил свои.

Как обычно, по старинке, за ручку с мамой.

– Можно я буду тебе хоть иногда звонить? – спросил он.

– Да, конечно, звони, – ответила я, не до конца понимая, что моя обида на него, а прицепом и на всех мужчин разом, живее всех живых.

Однако я виделась ему уж очень идеальной на тот момент, и мне это чертовски льстило. Так мы и общались, чаще в телефонном режиме. Иногда приезжал, пожаловаться на судьбу-злодейку.

Секса у нас не было. Почему-то больше не хотелось. Я всячески пресекала эти поползновения. От прежней страсти не осталось и следа.

Так сказать, мужчина-друг, отпугивающий своим незримым наличием рядом со мной всех потенциальных ухажёров. Таким образом, цена Ваниных комплиментов и восхищений была эквивалентна моему одиночеству. Иногда он пропадал, пускаясь в очередную авантюру, но после, как Феникс, возрождался в моей гостиной, чтобы почистить примявшиеся перья.