Скульптор

Даже в этом своём дурацком цветастом платье. Она была нелепо божественна. И преданна мне. Я не мог найти ту грань, где она превращалась из милой, но весьма старомодной леди в эту обезбашенную шлюху. Когда туман застилал ей глаза, и она вопила подо мной как потерпевшая, царапая мою спину и кусая себе руки, чтобы хоть немного подавить этот крик. Меня это ужасало и возбуждало одновременно.

– Такой дуры у тебя ещё не было, – сказала она мне как-то, придя в себя после секса.

Я молчал в ответ, слегка ухмыляясь, – она была права.

Она часто бывала права. Даже когда я с ней ни в какую не соглашался. Кто она такая, чтобы мне подсказывать? Но через время понимал, что да, что-то она знает. Меня пугали её знания. Скромная дурнушка отмачивала такие вещи, что порой становилось страшно. Как пророк.

Иногда мне казалось, что я боюсь её. Может, поэтому и злился, из-за чего потом ей от меня прилично доставалось. Казалось, что я вымещал на неё всё, что не смог своевременно выдать эмоционально насилующим мне мозг женщинам.

Она принимала всё как науку и лишь иногда морщилась от боли. От боли, причинённой горячо брошенными резкими словами.

Сегодня её диффузор щедро распылял романтику, любовь и страсть. Настолько щедро, что я снова почти влюбился. Или хотел её неистово. Или уже просто хотел. Секса у меня давно не было. Может быть, поэтому она казалась мне красивее обычного. Я знал себя достаточно хорошо.

Но относительно неё я видел, что не знаю себя ни хрена. Она отражала меня как зеркало. И временами такого, что хотелось её убить.

Сегодня она отражала меня джентльменом, мужчиной с большой буквы. Таким, каким мне всегда хотелось быть, но я не знал, как войти в этот образ, поймав нужную волну. Джентльменов я видел очень мало, поэтому испытывал некие затруднения, примеряя на себя этот образ.

В кафе, ещё допивая свой кофе, я вдруг пригласил её домой и тут же охренел от себя самого.

Я в редких случаях приглашаю женщин к себе домой. Дом для меня это что-то очень личное. Крепость, но никак не проходной двор. В такси на заднем сидении я уже потихоньку начал её раздевать. Страсть застилала разум, обволакивая густым туманом сознание. В дом я внёс её на руках и усадил прямо на стол. Платье трещало. «Наконец-то я его порвал», – подумал я.

Она была непонятной для меня.