Хищники

А в чем мне признаваться? Часа два без передышки следователь угрожал мне тюрьмой и всевозможными ужасами тюремного быта…

– Физические меры воздействия им не предпринимались? Ну, в смысле, он вас не бил? – Лев хмуро взглянул на Друшмалло.

Тот, всплеснув руками, издал возмущенно-обиженное «х-ха!..».

– Нет, не бил… – отрицательно качнул головой Вологодцев. – Но прессовал, что называется, от души. Да и здесь от него никакого покоя. Раза по два на дню прибегает, выжимает чистосердечное. Честно говоря, я уже начал подумывать: не уйти ли из этой поганой жизни самому?

– Вас здесь лечат? Какие-то назначения делают? – последовал очередной вопрос Гурова.

– Да как сказать? Ну, что-то там колют… Иногда… – На лице Бориса промелькнула горькая усмешка. – От господина следователя тут уже все знают, что я – серийный педофил. Соответственно, такое ко мне и отношение…

Лев молча покачал головой, после чего непререкаемым тоном объявил:

– Гражданин Вологодцев! Вы пока остаетесь здесь и будете находиться под охраной.

Но к вам сегодня же будет допущен адвокат. Второе. Ближайшую неделю вы будете числиться тяжело больным, в связи с чем господин следователь сюда и носа не покажет. А если покажет, то это даст мне основания подозревать, что он сознательно подводит вас к самооговору или суициду. Верно, господин Друшмалло? И последнее. Я сейчас же поговорю с завотделением, чтобы лечили вас как положено, а не абы как да как-нибудь. Выздоравливайте!

Кивком головы он указал следаку на выход.

Стоявшая в дверях Ирина, улыбаясь сквозь слезы, вышла вслед за ними, на прощание помахав брату кончиками пальцев. Тронув Гурова за рукав, она с чувством произнесла:

– Лев Иванович! Вы такой человек… Я готова перед вами встать на колени!..

– Вот этого не надо! Даже теоретически, – чуть заметно усмехнулся Лев, – а то бронзоветь начну. Сейчас идите домой и хорошенько отоспитесь за все эти дни. Вам надо отдохнуть. А то ваш морячок, чего доброго, вместо красавицы невесты застанет ходячие мощи…

Когда Ирина, одарив Гурова признательной улыбкой, скрылась в конце коридора, он приглушенно спросил полицейского, который, как видно, несколько забывшись, не отрываясь, глядел ей вслед:

– Что, сержант? Хороша подмосковная дива?

– Гм… Хм… – несколько опешив от его вопроса, смущенно кивнул тот в ответ.

 – Так точно! Хороша…

– Но ее сердце, увы, уже занято представителем другого ведомства… – Лев сочувственно развел руками.