Последняя любовь гипнотизера

– Да, конечно. Просто я никогда о ней не думаю так. Мел, это комплимент!

– Я весьма польщена.

– А кто еще был в том фильме? – пропела Филиппа. – Бетт Мидлер, Голди Хоун и кто-то еще. Кто-то, кто мне нравится. Патрик, вы знаете?

Патрик был явно поражен.

– О… нет, я не…

– Мы так решили, потому что прочитали одну и ту же статью в журнале «Вог», – сообщила Мел. – Насчет расцветок, подходящих для женщин «за пятьдесят». Хотя в строгом смысле нельзя сказать, что нам за пятьдесят.

– Говори за себя, – тут же возразила Анна.

Мать Элен считала истинным оскорблением любое напоминание о ее настоящем возрасте.

– Да ты на тридцать четыре дня старше меня, Анна О’Фаррел!

– Дайан Китон! – воскликнула Филиппа. – Вот кто была третья жена! Слава богу, я вспомнила. Меня это всю ночь мучило.

– Патрик, что вам предложить? Пиво, вино, шампанское, что-нибудь покрепче? У вас усталый вид.

Мать Элен сосредоточила взгляд фиолетовых глаз на Патрике, как хищная птица на потенциальной жертве.

Глаза Анны нельзя было не заметить.

Ее друзья считали, что если бы в молодости она решила посоперничать с Элизабет Тэйлор, кто из них красивее, то вполне могла бы выиграть такое соревнование, если бы сочла, что ей это нужно. К несчастью, Элен не унаследовала этот прекрасный цвет. Конечно, ее желание или нежелание было тут ни при чем, хотя Элен всегда подозревала, что на самом деле у ее матери был выбор, только она решила сохранить это великолепие исключительно для себя. Она весьма гордилась своими глазами.

Патрик вновь откашлялся:

– Пиво было бы в самый раз, спасибо, э-э…

– Элен, ты до сих пор не представила нас друг другу должным образом. Бедняга, наверное, думает, что случайно забрел в какой-нибудь гарем в отставке.

– Да ты же не давала мне и слово вставить, – возразила Элен. Она положила ладонь на руку Патрика. – Патрик, это моя мать, Анна.

– Замечаете сходство? – Анна похлопала ресницами, протягивая ему стакан пива.

– Я не… я не уверен. – Патрик сжал стакан.

– А это мои крестные, Мел и Пип, – продолжила Элен, игнорируя свою мать. – Или ты сегодня Филиппа? Она называет себя то так, то эдак.

– Это зависит от того, толстая я или худая, – пояснила Филиппа. Она одарила Патрика улыбкой и провела ладонями по своим пухлым бокам. – И совершенно очевидно, кто я прямо сейчас, не правда ли?

По лицу Патрика пробежало выражение откровенной паники.

– Филиппа, – уточнила Элен.

– Ага! То есть недостаточно худощава для Пип.