Сквозь века. Первая часть. Занятие «не хуже других»

Скажи, что табуретки все убрал, что привязал меня, что я успокоился. Может, придёт. К тому же и инструменты его здесь.

– А если не пойдёт?

– Да ну и чёрт с ним. Останется без инструментов. А ты будешь пулю искать.

– Ай, мамочка! – взвизгнул Ренато и выскочил за дверь, как ошпаренный. Пугать его было одно удовольствие.

Лейтенант Гарсиа Марес гнал Сипа.

Он задыхался от бешенства. Гнев буквально застилал глаза. Никогда ещё он не был до такой степени взбешён.

Верно говорят, что от Рыжего Чёрта надо держаться подальше.

Это ж не человек, это чёрт его знает что такое! Каким презрением окатил: «Рассчитывайте только на себя». Да что он о себе возомнил?! Развалился, как король, даже встать не соизволил, перед офицером простой солдат. Не из его роты, конечно – но всё же.

Какого чёрта не подошёл сам?! Заставил прийти.

Ах да, засада. Непонятно, какого чёрта Харрада этот вообще оказался замешан в этой грязной истории. Деньги нужны?[8 - Конечно нужны. Рыжий Чёрт всегда в долгах, хоть ни у кого и не занимает.

Долги – «дуэльные»: неустойки по чужим контрактам.] Но он всё рассказал: фактически вручил ему его врага в подарочной упаковке и с бантиком. Почему?

А «компанию составить» не захотел.

«Найдите себе кого-нибудь ещё» и «Вам пора».

Струсил? Чёрта с два. Не обидно бы, если б так. Да только любой знает: Харрада храбр. Он отчаянно храбр! Храбр до безрассудства. А то, что он и его дьявольский Чинк вытворяют в бою – это ж уму непостижимо.

А с ним не пошёл. Просто – не захотел!

Гарсиа не мог прийти в себя от унижения.

И этого-то человека он почитал образцом храбрости, чести, воплощением мужества? Восхищался им. С тех пор, как заметил. Нельзя было не заметить. Заметили его все. Как появился в полку – так сразу и стал знаменитостью, в тот же день. О его вербовке по сию пору легенды ходят. Конечно, его знает каждый. Как можно не знать о бешеном Харраде! Этим чудовищем пугают новобранцев. С ним нельзя связываться. Чтобы попасть ему на клинок, стараться не нужно.

Он не стесняясь говорит, что думает и не боится отвечать за свои слова. Авторитетов для него не существует, его мнение – единственно верное, и не дай вам Бог ему противоречить.

Дон Мигель думал было вызвать этого задиру и задавалу на состязаниях: окоротить слегка – но что-то удержало. Если смотреть правде в глаза – не уверен был в победе, – а оказаться поверженным на глазах всего полка ему, которого считают почти непобедимым! Очень не хотелось.