Сквозь века. Первая часть. Занятие «не хуже других»

 – Рыжего Чёрта всё равно раздевали, осторожно – но быстро: – Ещё раны есть? Что на спине? Да молчи же ты. Все силы истратишь.

Харрада не дался бы, если б мог – но ничего он уже не мог – только ругаться, да и то плохо получалось.

Так с Рыжим Чёртом и справились. Легко. И всего лишь вдвоём.

Да только радости эта победа Мигелю не принесла.

А Михаэль знал, что не принесёт, он просил:

– Не надо…

Попытку сопротивления Мигель истолковал по-своему:

– Не бойтесь, дон Михаэль: я понимаю в этом. Руки за голову.

Ренато, помоги своему сеньору. Терпите. До сих пор у Вас получалось.

Но когда глянул на рану внимательней – ему сделалось не до шуток. А когда закончил осмотр и выпрямился, лицо его было белым, как полотно:

– Это я виноват.

– Брось, не присваивай, – хрипло усмехнулся Харрада. – Всё я решал.

– Но как же Вы!..

Повисла тяжёлая тишина. И лекарь не ошибся, и время упущено. На Мареса было больно смотреть. Рыжий Чёрт подбодрил его издёвкой.

– Что, не привык за пять лет? Говорил – не смотри.

Не знал бы – и хорошо. Нет, надо ему… Сейчас хоть уйди… Слишком ты… нежный. Чёрт! Не ждал я от тебя… такой… чувствительности.

Мигель смотрел на Рыжего Чёрта и видел, что осталось тому – час, может – два. Что сделать ничего нельзя. Смерть неизбежна, и лёгкой она не будет – и что Михаэль всё это знает. Шанс, который он имел, не был велик, но всё же это был шанс. Харрада прекрасно знал, на что идёт, отдавая свои два часа. Последние два часа, в которые мог ещё помочь себе.

– Нельзя было мне уходить.

– Ты не уходил, Гарсиа. Это не твоё решение. Я сам всё решил. И сам всё сделал. И тебя – заставил. Без выбора.

– За что? – спросил Мигель очень тихо. – Зачем ты сделал это со мной?

– Простая математика, – объяснил Харрада: – Глупо двоим пропадать. Хватит одного.

Не надо пропадать двоим… Слова резанули чёрным ужасом, неизбывным, холодным, древним… За простой этой математикой – лучше один – стояло что-то слишком страшное, слишком неправильное и – слишком знакомое.

Словно вновь повторялось что-то… непоправимое. Горе, давнее, как этот мир.

Дона Мигеля затрясло. Он совершенно потерялся. Ровно на одну секунду на его лице промелькнуло выражение крайнего ужаса – но он сразу же овладел собой, подобрался:

– Этого не будет, – сказал, как приказ отдал. На лице – никаких эмоций. Бесстрастен, уверен в себе. Владеет собой и абсолютно владеет ситуацией. Как велел – так и будет. Ни тени растерянности, неуверенности.