Сквозь века. Первая часть. Занятие «не хуже других»

Лучший, какого только можно найти, хирург был совершенно сбит с толку:

– Почему молчишь? Неужели совсем не больно?

– Нет.

– А так? – и снова осторожно надавил на живот: – Тоже ничего?

– Нет.

– А так? – и резко убрал руку. Всего лишь. Но простой этот фокус оказался ещё хуже выстрела. Михаэля чуть не подбросило под потолок, из глаз полились слёзы. Он весь покрылся потом, но только крепче стиснул зубы, стараясь унять дрожь и выровнять дыхание.

– Я же Вас просил! – вскрикнул Мигель: – Я говорил Вам!

– Тише, тише, маленький, держись, сейчас это пройдёт.

Неужели так больно?

– Нет! – прорычал «маленький». – Предупреждать надо! – Ему было ужасно стыдно за свою слабость. Чёрт, и Гарсию напугал. Снова перед глазами всё плыло.

– Извини, сынок, извини, я сам не ожидал, – врач держал руку у него на запястье. – Дон Мигель, Вы видели? Дело-то, оказывается, плохо, чтобы не сказать ещё хуже. Он действительно терпел. Бедный мальчик.

Но «мальчик» уже вполне овладел собой:

– Не смейте. И никакой я Вам не бедный! И жалость Ваша мне не нужна.

Делайте своё дело или уходите!

– А всё-таки ты на меня обиделся. Прости, сынок, я же не хотел. Прости старика.

– Не обиделся я. Жалеть меня не надо. Не люблю я это.

– Хорошо-хорошо, – быстро согласился старик, – больше не буду. Ну и норов у тебя. – Старый врач отёр ему испарину и теперь тихонько гладил по непокорным рыжим кудрям, словно успокаивал ребёнка. Тихий голос, казалось, гипнотизировал: – Доктору нужно говорить всё. Игры в железных рыцарей – это сейчас немножко невовремя.

Мужество – хорошая штука, когда оно кстати, сынок. Я ведь только хочу, чтобы ты немножко мне помог, а ты капризничаешь. Того гляди, табуретку схватишь, гонять меня начнёшь. Не начнёшь? Ну вот и улыбнулся. Вот и молодец. Ну что, не будешь больше скрытничать? Станешь мне помогать – покажешь, где сильнее болит?

На упрямого «железного рыцаря» снизошло умиротворение. Он почти сдался – и тут встретился взглядом с другом. Лицо дона Мигеля сохраняло, как всегда, суровое, даже жёсткое выражение – но он был так бледен, что Михаэль испугался.

– Нигде не болит, – поспешил он заверить. Суровый лейтенант совсем побелел, даже губы у него стали серыми:

– Что ж ты делаешь!..

Харрада быстро притянул врача к себе и зашептал ему в самое ухо:

– Посмотрите скорее на Мигеля. На нём лица нет, он упадёт сейчас. Сделайте что-нибудь, скорее, ему же плохо!

Сатториус внимательно посмотрел на одного, на другого…

– Вот оно что.