Сквозь века. Первая часть. Занятие «не хуже других»

Пиши. Белая рота. – Потом пожал полуголому великану руку и сказал: – Вы мне нравитесь.

На что тот, не отводя ясного взгляда голубых глаз, холодно и нагло заявил:

– А вы мне – нет, – и добавил раздражённо: – Порядочки тут у вас!

Обиженный лейтенант с возвращённой шпагой сделал было попытку реабилитировать себя в глазах начальства, объяснивши нахальному новичку в двух словах, что армия – это дисциплина. Широко осклабившись, Харрада ответил ему:

– Выйдем? – и тот побелел: чёртов верзила справился с ним голыми руками – а на выходе ему вернут его оружие.

– Да я тебя…

– Господа, господа, вы в штабе! – прикрикнул на смутьянов капитан Белой роты. – Соблюдайте приличия. Поединки запрещены. – А капитан Чёрной Разведроты Париетас для доходчивости повторил: армия – это дисциплина. И начал расписывать, как много зависит от дисциплины. На что Михаэль ничтоже сумняшеся отбрил «не своё» начальство, указав на писаря, всё ещё размазывающего по щекам кровь и слёзы:

– Вон она – ваша дисциплина.

Но контракт с грехом пополам был подписан, деньги получены. Михаэль сделался состоятельным человеком. Шестьсот песо! Отродясь в руках не держал таких денег. Если их сохранить, да плюс «воинские»! Будет на что поехать в Америку – посмотреть Новый Свет, о котором столько везде разговоров. И будет на что жить. И не придётся наниматься на корабль.

Пока заполняли бумаги, Харрада с надеждой выжидающе смотрел на посмевшего зацепить его лейтенанта – тот усердно делал вид, что всё забыл, что ничего не было, что занят чем-то другим: оборачиваться и не думал. Окликнуть обидчика Михаэль не мог: здесь штаб. Ничего, подумал он, ты ещё выйдешь. А я тебя дождусь.

Так наш искатель приключений стал солдатом. На минимальный срок. На неполных два года.

Чинк был первым, что увидел Михаэль, вырвавшись на вольный воздух из штаба, где писались в военное рабство молодые дворяне, – как правило младшие, обделённые отпрыски знатных и не очень родов.

Он стоял особняком на коновязи. Могучий рыжий жеребец, которого продавали. Роскошный жеребец. Очень правильно и красиво сложённый – само совершенство. Большой, но не грузный. Явно выносливый и очень сильный. И – опасный. Чертовски опасный. Что называется – не для каждого. Харрада любил таких.