Джек Ричер: Часовой

Давайте вернемся туда, откуда мы начали. Вы сказали, что эти люди пытались Резерфорда похитить. Зачем?

– Откуда мне знать? Никто не хочет сказать мне, в чем он провинился.

– Что между вами общего?

– Между нами нет ничего общего.

– Это он дал вам эти деньги? – Гудиэр кивнул на стол.

– Нет.

– Он нанял вас своим телохранителем?

– Нет.

– Как он с вами связывался?

– Он никак со мной не связывался.

– Где вы познакомились?

– Мы не знакомы. И никогда раньше не виделись. До сегодняшнего дня.

Я просто увидел, что он направляется прямо в ловушку. Я помог ему не попасть в нее. Это получилось спонтанно.

– Вы что, добрый самаритянин?

– Наверно.

– Куда Резерфорд ходил до того, как был в кофейне?

– На луну. У него там тайное любовное гнездышко. Я подумывал взять его напрокат, но раздумал, зеркала на потолке маловаты.

– Советую вам относиться к нашей беседе серьезно, мистер Ричер.

– А зачем? Ведь и вы дурака валяете.

Гудиэр ничего на это не сказал.

– Если хотите, чтобы я был серьезен, дайте мне листок бумаги.

Я напишу заявление в ФБР.

– Никакой бумаги вы от меня не получите.

– Тогда отвезите меня на трассу.

– Я следователь, а не таксист.

– Тогда, раз уж вы не предъявляете мне обвинения в грабеже воображаемого магазина, похоже, делать мне здесь больше нечего. Или я вызову своего адвоката.

– Адвокат не понадобится, – сказал Гудиэр и помолчал. – Ну хорошо. Вы можете быть свободны. Но примите мой добрый совет. Долго у нас не задерживайтесь.

Как можно скорее покиньте город. Лучше прямо сейчас. И самое главное. Никаких общих дел с Расти Резерфордом.

Глава 4

Гудиэр проводил Ричера обратно в помещение регистрации, положил перед ним на стол деньги, зубную щетку и отправился к себе в кабинет. Ему понадобилось сделать звонок без свидетелей.

Другой полицейский, словно игрок в покер, выложил перед Ричером паспорт, пластиковую карту, а за ними расписку и ручку. Ричер подписал, рассовал свое богатство по карманам, а когда служитель закона попытался направить его в сторону черного хода, покачал головой.

И направился ко входу парадному, проскочив мимо развешанных по стенам гулкого фойе с мраморным полом портретов в рамочках. Подойдя к выстроившимся в ряд трем дверям, он толкнул ту, что посередине, вышел, обогнул какую-то грубо сколоченную временную постройку, к которой сооружали наклонный въезд, и повернул к главной улице. Отправляться в путь, не выпив кофе, желания у него не было.