Совсем как человек

Его умение владеть своим лицом пробудило во мне ощущение какой-то угрозы, заставило вспомнить о звере, который в любой момент готов оскалить клыки, и я совершенно оробел. Наверное, виноват был все тот же телефонный разговор.

– Конечно, конечно… Пожалуйста… – пробормотал я.

И тут он вдруг мгновенно вернулся к прежнему тону:

– Можно? Ну вот и превосходно!

Он нагнулся и стал расшнуровывать ботинки. Весь напрягшись, как напрягаются скулы при скрежете зубовном, я прошелся по коридору. Я думал, что в беседе с умалишенным есть что-то не совсем взрослое, но долго ли будет длиться это жалкое подыгрывание собеседнику?.

. И я решил продемонстрировать свойственный мне дух сопротивления.

– Жена! – крикнул я. – Принеси гостю чаю!

Я сказал – сопротивление?.. Ну какое же это сопротивление? В лучшем случае просто злобное ворчание, вот и все. Ворчание… Да, это ворчание на тупость моей супруги, которая спихнула мне сумасшедшего марсианина, с тем чтобы я загладил свою вину. И еще самоуничижительное ворчание на самого себя, который у всех на глазах погубил свою душу и тело, связавшись с марсианином… и подумать только, что этот марсианин – мною же созданная иллюзия!

Послышался визгливый добродушный смех, и затопали мелкие шажки.

– Слышу! Сейчас вам будет чай!

6

– Сюда, пожалуйста, вот на этот диван…

– Да нет, зачем же! – Мой гость с преувеличенной поспешностью попятился, при этом едва не опрокинув с полки цветочный горшок. – Для меня, знаете ли, и в коридорчике ладно будет, честное слово.

Не затрудняйтесь, прошу вас.

Резко отпихнув меня, он устремился к стулу возле двери.

– Но вам же неудобно будет на этом стуле! Что вы стесняетесь, право?!

– Странно… – проговорил он, заглядывая снизу мне в лицо. – Вы что же это, сэнсэй, боитесь меня, что ли? Норовите запихнуть в угол, словно для того, чтобы иметь возможность в любой момент выскочить из комнаты?

– Какая ерунда! – с негодованием воскликнул я, но в негодовании моем было слишком много силы и очень не хватало искренности.

Я не мог утверждать, что не имел такого умысла, и, для того чтобы сохранить лицо, мне оставалось лишь подкрепить слово делом.

Так я волей-неволей очутился на диване, а сумасшедший марсианин занял стул возле двери.

Окна были завешены портьерами, но свет лампы был сильнее света, который чуть просачивался сквозь щелки в портьерах на спину гостя. Я впервые разглядел его лицо. Вопреки моим ожиданиям оно казалось слабовольным и каким-то беспомощным.