Талисман власти

 – Ты представляешь себе, как бы я чувствовала себя, если бы ты умер? Ты можешь себе это представить?

Маг остался стоять с открытым ртом. Гнев, который он испытывал, так и остался невысказанным.

Ниал повернулась:

– Я не хочу иметь на своей совести чью-то смерть!

Эта капля переполнила чашу терпения. Сеннар не знал, что именно он ожидал услышать от Ниал, возвратившись. Может быть, благодарность, но уж во всяком случае не эти холодные и враждебные слова.

– Я вовсе не хотел обременять твою совесть. Я думал, что смогу быть тебе полезным, но, мне кажется, ты продолжаешь считать меня обузой.

Успокойся: в отличие от некоторых известных мне лиц я совершенно не боюсь умереть.

Пощечина прозвенела в тишине леса. Ниал пыталась сдержать слезы. Он только сейчас понял значение того, что сказал. Но у него не было времени извиняться, потому что Ниал отвернулась от него и легла.

Следующим утром, когда путники еще спали, полуэльфийка приготовилась задать талисману вопрос. После разговора с Сеннаром она провела бессонную ночь.

Ниал закрыла глаза и увидела нечто блестящее, сверкающее, как тысяча светил. Очевидно, это было святилище. Наступал рассвет, солнце вставало из-за гор. Ниал казалось, что она видит панораму сверху, с огромной площадки, окруженной высокими вершинами. Наверное, это было горное плато. И наконец, обозначилось направление: из той точки, в которой путники находились сейчас, они должны были лететь на восток. Ниал открыла глаза.

За шесть дней полета добрались до Макрата.

Лайо настоял, чтобы они остановились в столице Земли Солнца и заглянули в Академию, где они с Ниал познакомились. К тому же мысль о свежей, чистой постели, в которой можно было отдохнуть, соблазняла всех. Они оказались в уединенной гостинице и решили провести там ночь.

На заходе солнца Ниал вышла прогуляться по городу. Полуэльфийка оказалась в беспокойном Макрате и поняла, что со времен, проведенных в Академии, мало что изменилось. Она снова окунулась в сутолоку, увидела озабоченных жителей, толпу беженцев недалеко от городских ворот, в палаточном лагере.

Именно это Ниал ненавидела в Макрате: роскошь, соседствующую с самой горькой нищетой, показную наглую веселость, блеск драгоценностей на женщинах, гуляющих по улицам. Это было место, в котором процветали невежество и чванство, место, где отвергали страдание, а Ниал всегда ощущала рядом с этими стенами печаль.

Девушка приблизилась к Академии, но не подошла прямо к дверям.