Талисман власти

Огромная равнина, в которую превратилась Земля Дней, кишела фамминами.

Друзья шли еще день. С наступлением вечера залезли в темную и влажную пещеру на склоне горы. Там Ниал стала задавать вопросы талисману. Ей трудно было сосредоточиться, потому что голоса у нее в мозгу звучали непрерывно. В конце концов ей удалось увидеть направление, в котором следовало идти.

– В пустыне, дворец… еще на восток.

– Фантастика! Вся эта Земля – пустыня… – сказал Сеннар. – Только для того, чтобы добраться до этого проклятого места, нам понадобилось две недели.

И стоит такой мороз, хотя сейчас весна.

Они решили, что пойдут вдоль подножия гор, пока город не останется позади и они не доберутся до границ пустыни. Первые дни пути они чувствовали себя уверенно, казалось, что за горами Сершет ни стражей, ни деревень, только пустынные земли.

Постепенно Ниал становилась все более рассеянной и отстраненной. Когда Сеннар попытался заговорить с ней, полуэльфийка ответила ему односложно. Ей больше не удавалось прогнать голоса, они беспрестанно говорили.

Это было нечто вроде песни, ритмизированных звуков в такт ее шагам. Чаще всего она даже не понимала, что все это значит. Это были слова, голоса, вздохи, иногда крики, непонятные фразы, истории о смертях и кровопролитиях. Когда наступала ночь, Ниал удавалось уснуть, но сновидения были так мучительны, что девушка с тревогой ждала своей очереди нести караул.

Представляя себе пустыню, Ниал думала об алых закатах над морями песка, собранного в складки дюн, об уединенном месте, исполненном особой, дикой, красоты.

Место, куда они пришли на рассвете пятого дня пути, было совершенно иным. Повсюду дюны, но в основном – пересохшая, твердая земля, покрытая серыми булыжниками. Чахлая растительность имела какой-то угрожающий вид. Растения были каштанового или кислотно-зеленого цвета, покрыты длинными шипами и странными цветами. Они тянулись к свинцовому небу какими-то гротескными изгибами и отбрасывали на землю мрачные тени.

Было холодно. Солнцу не удавалось пробиться сквозь тучи, утро ничем не отличалось от вечера: освещенность неба не менялась.

Рассвет обозначился печальным бледным светом на востоке, еле проглядывавшим сквозь серые тучи. Затем наступил день, он пробился сквозь вечные тучи и крик воронья, и мрачный желтый закат, уводящий за собой слабый свет, который пробивался в дневные часы. Ночи были морозные и безмолвные.

Через три дня провизия кончилась, пришлось питаться кореньями, собранными на краю пустыни.