Наследие Тубана

На душе у него скребли кошки; он с раздражением спрашивал себя, почему именно на его долю выпала такая судьба, и зарыдал как девчонка.

– Ну не может быть, чтобы все было так уж плохо…

Маттия резко обернулся и увидел прямо перед собой доброжелательное белое девичье личико, обрамленное подстриженными под каре, вьющимися волосами и россыпью веснушек вокруг носа. Девушка понимающе улыбалась: она была просто милашка с этим своим круглым, с немного детским выражением, лицом и курносым носом.

Маттия поднялся, сознавая, что влип в одну из самых худших переделок своего недолгого существования. В то время как мальчик поднимался, незнакомка сунула руку в карман своей куртки и протянула ему пакетик с носовыми платочками.

– Ну-ка, вытри слезы, мужчина не должен плакать.

Она подмигнула Маттии, и ее лицо стало еще симпатичнее, отчего мальчик почти совсем перестал стесняться.

Они сидели на лавке на набережной реки. Зеленые воды спокойно текли, образуя на своем пути забавные водовороты; время от времени мимо проплывала какая-нибудь гнилая ветка или пластиковый пакет.

Вокруг все было удивительно безмятежно, почти неподвижно, и Маттия вдруг почувствовал абсолютное умиротворение.

– Не нужно придавать этому большое значение, – произнесла девушка, уставившись на реку.

В профиль она выглядела еще изящнее. Должно быть, ей было около двадцати: настоящая старушка по сравнению с двенадцатилетним Маттией.

– Да, – добавила она, оборачиваясь к мальчику, – я имею в виду Джаду.

У мальчика перехватило дыхание.

– Девочки твоего возраста все как одна любят кривляться и ничего ни в чем не смыслят. И даже эта мания встречаться с теми, кто постарше… это просто ребячество, ты не находишь?

Маттия заметил, что сидит с открытым ртом, и тут же поспешил его закрыть. И как она узнала про эту его любовь к Джаде?

– Мне много чего известно, Маттия.

На этот раз мальчик и вовсе испугался.

– Ты следила за мной? Ты шпионила?

Девушка продолжала улыбаться.

– Скажем так, я что-то вроде феи…

Совершенно нелепый ответ, но удивительным образом Маттия принял его. Одна его часть говорила, что это всего лишь сон, в то время как другая заставляла поверить без всякого сомнения.