Упавшие облака

– Покажи им свои чертежи, зачем им с нами знакомиться?

– Знакомиться будем мы с ними, а не они с нами. Иначе не выйдет.

– Хорошо, но уйдем сразу, если почувствуем себя не в своей тарелке.

Последнее Сергея могло никак не беспокоить. За всю историю знакомства с Владом не было почти ни одной такой «чужой» тарелки. Во всех обстоятельствах вся посуда всегда была хозяйская или становилась такой при надобности. Но за осуществление плана совместной работы ответственность чувствовал Сергей.

Здесь дело касалось исключительно головы: вычислить потенциальных платежеспособных клиентов, найти подход через ловкое словцо, договориться о встрече и выполнить обязательства в срок. Предстоящее держало Сергея слегка на взводе. Владу же оставалось просто со всеми поздороваться, изобразить уверенную физиономию и продержаться достойно до конца мероприятия.

До вечера Сергей успел выполнить некоторые скучные обязанности: разложил вещи по полочкам, вычистил приевшийся Владу хлам, протер большие поверхности и собрал костюм на вечер «не сильно парадный, не слишком будничный».

Ожидания Сергея не оправдались – на выставке было слишком утомительно. Влад практически сразу был занят распылением своего обаяния в новых кругах, безусловно, женских. Но стоило признать, что пиджак, действительно, добавлял ему привлекательности в интеллектуальном отношении.

А Сергей в это время прогуливался по залам, размышляя о всякой всячине.

В частности, он вспоминал детали утреннего разговора с Таней: «Скука – это нормально, а страсти – это тортик к чаю». Все это, конечно, так похоже на правду, но разве не существует в мире чего-то кроме обыденности? Вечерами искусственные мечты Сергея улетучивались, и на смену им приходило чувство дикого томления. Все надежды, учеба и желания казались бессмысленным самообманом.

Нет ничего ближе к самому себе, как ночь, поэтому так острее воспринимаются насущные мысли, которые не особо заметны днем.

Раньше в такие моменты Таня просто брала его за руку и вела в скучный и однообразный завтрашний день. В день, в котором не будет бурлеска. Но все спасала уверенность в том, что этот завтрашний день обязательно настанет, а эпитет к нему – дело второстепенного плана.