Где дали безбрежные… Роман

Легко и приятно было чувствовать себя профессионалами, самостоятельно определяющими задачу, без редактуры, в свободной манере вести беседу с воображаемым зрителем, в восторге замирающим перед телеэкраном:

– Местные жители рассказывают, что видели ночью необычные, аномальные явления, происходящие на озере Шайтан и в его окрестностях, – девушка остановилась у трёх берёзок, изящным движением руки поправила летящие на ветру волосы, и вдруг… гримаса ужаса исказила вдохновенное лицо… Влажный дёрн пластом откинулся у её ног, а из открывшейся ямы сквозь рыхлую землю, не успевшую слежаться и затвердеть, показалась человеческая рука, раскидывающая в разные стороны комья насыпи и распутывающая мокрый, грязный тент.

Застигнутая врасплох, практикантка истошно завизжала, прижав к груди кулачки, мгновенно забыв о репортаже, своём имидже и строгом начальнике, приклеилась спиной к берёзке и словно вросла в неё.

Из тента, разорванного и раскинутого, бешеными рывками выдёргивался, высвобождался оживший покойник, весь в земле, пожёванный и помятый, словно там, в преисподней, он оказался не по вкусу, и его выплёвывали с отвращением и торопливостью, как ядовитую начинку.

Выкарабкавшись из могилы и стоя на её краю, не удостаивая девушку, застывшую мраморной статуей, ни малейшим вниманием, он одёргивал светло-кремовый (при погребении) костюм, изрядно потрёпанный, но хорошего покроя и, видимо, дорогой, и непотребно, остервенело сквернословил. Похлопал грязными ручищами себя по карманам, утробно зарычал, и ругательства его превратились в сокрушительные проклятия. Что он искал в карманах, было непонятно. Зарплату за сдельную работу при адской жаровне или за принятые мучения на оной?

Бесстрастный круглый глаз работающей камеры в руках остолбеневшего оператора уже не вертелся в разные стороны в выборе объекта внимания, а заинтересованно вперился в нового персонажа, подбадривая его немигающим синим светом и тихим мурлыканьем.

Повернув чёрную встрёпанную голову с торчащими ёжиком сосульками грязных волос к начинающей журналистке, восставший из праха зомби прожёг её насквозь пылающими углями глаз и, повернувшись к дороге, быстро зашагал прочь, размахивая руками и не выбирая подсохших тропинок, так что лужи чёрными липкими брызгами в панике разлетались подальше от его каблуков.

Практикантка с белым деревянным лицом, словно вырезанным из ствола берёзы, которая её поддерживала, без чувств и охов рухнула на груду земли у самого края могилы.