Фокус зеркала

Я могу развеять вас дымом немедля! Обратить в камень, в любую тварь… могу отпустить… – последние слова Баюр произнёс как бы между прочим, без нажима, без интереса, мол, вариант нежелательный, волховского умения не требует.

– Р-р-р-р… Гав!!! – мракобесье отродье пялилось на трясущегося вождя голодными волчьими буркалами, в которых вспыхивала лютая злоба (этого колдовского выродка сонное зелье ненадолго успокоило. И ведь отыскал же сопляка!). Не хватало только знака хозяина, чтобы этот живодёр кинулся на ошалелого врага и разорвал в клочья в мгновение ока.

Вождь стал белее мела. Он протянул к волхву руки и ужаснулся их призрачности, а равно и жизни своей, висящей на волоске:

– Не гневайся, великий волхв! – просипел он, не узнав своего голоса. Ужас костлявой лапой сомкнулся на горле, не давая вздохнуть. – Забудь обиду! Я узрел твою силу и внимаю тебе со всей покорностью. Проси, что хочешь, отказу не будет, только не твори мести! Клянусь никогда не чинить тебе зла…

– … и всему племени Медведей!

– … и всему племени Медведей! – покладисто залепетал перепуганный Карачум, будто затверживая обет.

 – Молю тебя, – бухнулся на колени по примеру своих охранников, – верни прежний облик и отпусти. Я понял урок и не повторю ошибки.

Баюр вздохнул:

– Жаль без подарка тебя оставлять. Может, рога наколдовать, а? – он склонил голову набок, прикидывая, к лицу ли будет вождю украшение. – Или хвост? – и с удовольствием наблюдал, как негодяя пробрала неуёмная лихорадка.

– Не… не надо…

– Почему? – наивно удивился волхв.

 – Издалека видать – вождь! И удобство: оружие всегда при себе. И плётка назади приторочена. Все бояться будут, а ты – повелевать!

Карачум обречённо поник головой, осознав, что проклятый кудесник добивает его опрометчиво сболтнутой на пике торжества мечтой, которую он открыл ему самонадеянно и безбоязненно, обманутый притворной беспомощностью «щенка».

– Ладно, – брезгливо сморщил нос вершитель судеб, – не хочешь – как хочешь. Надумаешь – обращайся, – он устало провел рукой по лбу.

И тела Харлиссов стали наливаться естественной плотью, обретая упругость и тяжесть, согреваясь горячим и сильным током крови. – Я принимаю твою клятву. Нарушишь её – прокляну тебя и всё племя! Я могу всё! Прощать и ми?ловать! Мстить жестоко и безжалостно!

– Я понял, великий волхв, – обрадованно затараторил вождь, до конца ещё не веря, что прощён, и не смея подняться на ноги.

– О твоей безумной выходке не должен знать никто: ни Харлиссы, ни Медведи.