Фокус зеркала

Опалённые золотом окоёмы шелестящих, ещё живых и трепещущих листочков выглядят драгоценными украшениями в наступающем карнавале осени. И похваляются, и дразнят друг друга убранством лесные красавицы, день ото дня наливаясь новыми красками, удивляясь собственным превращениям. Откуда пришла ты, осень? Таинственная колдунья, повелительница цвета и аромата, зачем дурманишь красой и заманиваешь в неясные дали, что чуть покажутся впереди и снова прячутся? Кого пытаешься поймать сетями бесчисленных паутинок, вырастающих на каждом шагу волшебным образом? Не догнать, не понять, не надышаться ею никому не дано.

Никогда…

Молчаливое шествие троих друзей по шуршащей тропинке не нарушало беспечной прелести раннего утра, пока не прозвучала вслух первая фраза и разговор не отодвинул на задний план любование декорациями.

– Почему ты выбрал этот маршрут? – обоснование цели исследования для Бартоломео было первоочередным делом. Дальше всё катилось по невидимым рельсам, годами накатанным до автоматизма, помноженного на опыт.

И хотя менялся предмет изучения, основные принципы исследования мало отличались друг от друга и срабатывали неосознанно, сами собой. Так птица, не задумываясь, с какой ноты начать, поёт свою песню, которая у неё всегда одна, но вечно новая, неповторимая.

Ян ждал этого вопроса, и всё-таки в ответе угадывалось больше сомнения, чем уверенности:

– В прошлом году я просматривал научный сборник Ардапаганского универа и наткнулся на отчёт геологов, которые работали у подножья Абелунов.

Ещё тогда возникла мысль, но слабая, только царапнула, что породы, которые они обнаружили, должны иметь вулканическое происхождение. Но исторические источники о вулканах в этих местах умалчивают.

– А сам-то бывал здесь? – уточнил Баюр.

– Как-то случая не представилось. А теперь вот вспомнил.

– Что за породы? – заинтересовался Бартоломео.

– В статье упоминались опаловые отложения и травертин.

– Травертин, травертин… – пробовал слово на вкус толстяк. – Где-то слышал.

– Это известковый туф.

– И что? Теперь мы геологи?

– Я понял! – обрадовался догадке Баюр. – Опалы и травертин возникли не сами по себе, а благодаря специфическому воздействию, ради которого мы сюда и тащимся! Хороший я ученик?

– Троечник, – скривившись, процедил Ян.

– Ну, давай же, не маринуй! – горячился Бартоломео. – Выкладывай начинку!

– А начинка находится в скале. Точнее, под скалой.

– То есть?

– Опаловые отложения называют гейзеритами.