Степной принц. Книга 2. Аксиома Шекспира

] не отвергают покровительства и другой стороны, то есть кокандского хана, отстёгивая кусок и его зекетчи. Так и живут меж двух огней, лавируя и подстраиваясь под политику двух держав, блюдя, в первую очередь, свои интересы. А с соседними племенами бугу в Илийском крае, которые приняли подданство Белого царя, то враждуют, то поддерживают выгодный мир.

Уж чего-чего, а травы всякой-разной здесь было хоть отбавляй. Молодой, сильной, которую ещё не успели затоптать вездесущие ноги и копыта и которой пока не грозило утомление от жара небес.

Всадника заметили, но не насторожились. Один. Чем он может быть опасен? Баюр дорысил до первых юрт, спрыгнул на землю. К нему подбежал всего лишь один киргиз, другие чем-то там занимались на полянке, едва удостоив его беглым взглядом.

Встречавший после обмена приветствиями спросил: кто таков, с какой надобностью приехал. Баюр назвался полным именем – Козы-Корпеш, впрочем, сильно сомневаясь, что здесь знают героя трогательной легенды, к тому же напряжённо следя за впечатлением, произведённым его синими глазами.

Однако, к его приятному изумлению, история любви прекрасной Баян-Слу и златокудрого Козы-Корпеша, действительно, быстрокрылой птицей облетела не только степь, но и далёкие предгорья, и Торсун (так представился киргиз) разулыбался во всё лицо. Что же касается глаз… Об уйсунях здесь знали не понаслышке. Это племя когда-то завоевало китайские земли, владело обширными территориями, повелевало многотысячными народами. И хоть те времена давно прошли, а земли сто раз поменяли своих владык, уйсуни не исчезли, а расселились в разных местах, смешались с другими племенами, и потому явившийся их представитель не выглядел чем-то исключительным, чтобы потрясённо вылуплять на него глаза и тыкать пальцем.

Баюр почувствовал себя увереннее.

– А что это у вас? – не обнаруживая пристального интереса, полюбопытствовал он, кивнув на полянку.

Торсун и не подумал скрытничать:

– Жена манапа рожает.

– На поляне? – не поверил Баюр.

– В своей юрте. А там… – киргиз глянул на троих сородичей, согнувшихся над чем-то возле пышущих углей затухающего костерка и сошедшихся головами. – Там бахши гадает, смотрит судьбу.

Ага, понял волхв, на бараньей лопатке, небось. Оглядел разбросанные юрты и возле самой белой, поставленной в отдалении, обнаружил столпотворение. Женщины и мужчины окружили её плотным кольцом, которое колыхалось и двигалось, а также производило говорливые всплески.