Степной принц. Книга 2. Аксиома Шекспира

Однако приближаться к их кострищу, которое успело остыть и не издавало ни малейшего сизого выдоха, было неразумно, хоть и разбирало любопытство. Арбын[4 - Арбын – колдовство, чародейство.] не для чужих глаз, тем более пришлых людей, лучше не рисковать. Обычно шаманы очень ревниво относятся к собратьям по ремеслу. Удивительно ещё, как здешний заклинатель арвахов не прогнал незнакомого конкурента из юрты. Но там, видимо, был случай ему не по зубам, и он остерёгся гнева манапа.

Однако бахши, оглянувшись, сам махнул волхву рукой, подзывая.

Это было неожиданно и интригующе. Даже если бы Баюр захотел отказаться, вышло бы невежливо, обидно для местного шамана. Видимо, грандиозная феерия, разыгранная залётным арбаучи[5 - Арбаучи – люди, посредством заговора освобождающие от колдовства.] над «одержимой бесами» роженицей, произвела-таки на старика должное впечатление. Теперь, направляясь к зовущему, волхв разглядел его получше. Лет семьдесят или около того. Седая реденькая борода. На голове вместо шапки – чучело головы филина. И весь обвешан амулетами – кости жертвенных животных, в основном, позвонки, чередующиеся с пучками перьев (вроде бы, того же филина), и его лапки. Киргизы считают, что именно эти составляющие ночной птицы отпугивают злых духов. Преклонный возраст тем не менее не ввёл Баюра в заблуждение. Он отлично помнил Мамедджана, спутника по экспедиции, слышал и о других степных старцах, которые поражали и ловкостью, и остротой зрения, и памятливостью. На одной из стоянок в горах, греясь чаем и разными историями, вызывающими неизменный хохот, бывалые купцы рассказывали об одном киргизе из Алатауского округа, которого рекомендовали путешественникам на далёкие расстояния. Тюлеш – вот как его звали. Семидесятипятилетний старичишка, сгорбившийся, сморщенный, не вызывал доверия путников как проводник, и они поначалу воротили носы. Сомнительно было даже, что он в состоянии усидеть в седле. Но стоило заговорить о маршруте следования, как дряхлая развалина мгновенно преображалась. В потухших глазах загорался нетерпеливый огонь, движения становились энергичными, стремительными, словно по меньшей мере лет тридцать слетали с него долой. Степные дороги-пути он знал как свою ладонь и мог провести по ним в любую сторону с закрытыми глазами. С его вдохновенным подробным описанием местности не мог соперничать ни один из молодых нанимателей. Да что там! Даже вертлявый цыган на торгу, расхваливающий краденых лошадей, был бы посрамлён.