Камни раздора

Но я бы не советовала тебе слишком полагаться на сына. Я знаю, что ты сделал, и он тоже знает. Берегись его! Сейчас я тебе скажу один секрет. Только мне надо подойти ближе…» И она стала подниматься по лестнице. Этого я уже не мог вынести. Кажется, я закричал что-то нечленораздельное и бросился назад, в спальню. Я закрыл дверь, даже хотел задвинуть засов, но на это у меня уже не хватило сил. Я почувствовал, что теряю сознание…

– И что было потом? – спросил сыщик.

– Потом я пришел в себя уже здесь, на кровати, – отвечал Егоров.

 – Рядом с кроватью стоял Юра. Потом пришла Клава, она сделала укол болеутоляющего, сделала компресс, смочила мне лицо холодной водой, мне стало немного лучше. Юра расспрашивал меня, что случилось, и я рассказал ему, что я видел. Он убедил меня принять снотворное, а сам остался возле моей постели. А утром уговорил, чтобы я согласился встретиться с вами и все вам рассказать. Хотя я не хотел…

– Не хотели, потому что это очень личное? – спросил Гуров.

– Не хотел, чтобы вы видели мою слабость, – отвечал Егоров.

 – Никто не хочет демонстрировать свою слабость, признаваться, что у него бывают видения…

– И хорошо сделали, что рассказали, – сказал сыщик. – В связи с вашим рассказом у меня возникло несколько вопросов. Значит, вы обратили внимание, что одежда и лицо вашей жены окровавлены?

– Да, она вся была в крови, – подтвердил хозяин дома.

– Но лицо не было изуродовано? Ведь после падения с такой высоты, да еще лицом вниз, бывают печальные последствия…

– Нет, она была так же красива, как при жизни.

Пожалуй, даже красивее.

– А как она была одета? Она была в той одежде, в какой упала с обрыва?

Вадим Егоров не сразу смог ответить на этот простой вопрос. Видимо, этот вопрос раньше не приходил ему в голову. Он думал, наверное, с минуту, прежде чем сказал:

– Я как-то не думал, какая одежда была на ней. Но сейчас, когда вы спросили, стал вспоминать – и вспомнил, что нет – она была одета иначе. На прогулку она вышла в брюках и джемпере, сверху накинула еще кофту.

А здесь, в гостиной, она стояла в вечернем платье. У нее есть такое бледно-голубое длинное вечернее платье. Она была в нем…

– Значит, она сказала, что знает, что вы сделали. Как вы понимаете эти ее слова?

– Не знаю, как их понимать. Ведь я ничего не делал! Клянусь, я не толкал ее, даже не говорил ничего резкого, обидного…

– А еще она обещала сообщить вам какой-то секрет, касающийся Юрия.