Камни раздора

Погодите, не перебивайте, дайте мне рассказать до конца. Значит, я сел в кровати, оглядел спальню. Все было тихо, Юра спал на диване. Я взглянул на часы – они показывали начало четвертого. Все было спокойно, и я уже решил снова лечь, когда вдруг увидел за окном свет…

– За каким окном – вот за этим? – спросил Гуров, указывая на окно, выходящее в парк.

– Да, за этим. У нас всю ночь горит свет возле ворот, так что какой-то свет возле дома есть. Но в парке никакие фонари не горят, с этой стороны всегда темно. А теперь я увидел, что там что-то мигает.

Серии вспышек, понимаете? Это походило… В юности я увлекался радиоделом, изучал азбуку Морзе. Так что я сразу подумал о морзянке и стал читать эти вспышки. И оказался прав: это была именно морзянка. Кто-то раз за разом посылал мне в окно сигнал: «Помоги мне…» И еще раз: «Помоги, мне плохо…» Я встал, шагнул к окну… И там, на лужайке под самым окном, увидел Юлю…

Вадим Егоров замолчал, закрыл глаза, откинулся на спинку дивана. Юрий склонился над ним:

– Папа, тебе плохо?

– Ничего страшного, сынок, ничего страшного… – тихо прошептал Вадим Александрович.

 – Просто не по себе… Но сейчас все пройдет, и я смогу рассказать до конца. Я хочу все рассказать до конца, чтобы Лев Иванович смог разобраться, что здесь происходит…

Он выпрямился на диване и снова открыл глаза.

– Да, я хочу все рассказать до конца, – уже громче произнес он. – Значит, было так. На лужайке под окном я увидел Юлю. Но на этот раз она уже не была как живая. Она была одета в какие-то лохмотья, какие никогда не носила при жизни.

Сквозь дыры на одежде было видно тело. И все это тело, и одежда тоже были в крови. А когда она повернула ко мне лицо, я увидел на нем страшные струпья. А самое ужасное состояло в том, что у нее не было глаз.

– Как это не было глаз? – удивился Гуров. – Чем же тогда она смотрела?

– А она и не смотрела, – отвечал владелец усадьбы. – Она просто стояла, обратив ко мне лицо. А потом сказала: «Видишь, Дима, какая я стала? Это все ты виноват. Знаешь, где я сейчас? Я сейчас в аду, Дима.

И ты там будешь, и наш сын тоже…»

Владелец усадьбы замолчал и снова откинулся на подушки.

– А дальше? – нетерпеливо спросил Гуров. – Что еще она сказала?

– Больше ничего, – отвечал Егоров. – Только это. Мне и этого хватило. Голова у меня закружилась, я начал падать. Цепляясь за занавески, за угол стола, добрался до кровати и упал на нее. Тут, к счастью, проснулся Юра. Вскочил, подбежал ко мне, стал спрашивать, что случилось.