Бездна

В голове промелькнули кадры видеороликов, как обезумевшие олени, чуя пожар, целыми косяками бегут из леса. И крысы тоже откуда-то знают о затоплении и покидают корабль. Но если этот остров за десятки лет не утонул, нынче вряд ли решит опуститься на дно. Тогда что? Вспомнились слова Коляна о «шорохах и стуках». Может, неотпетые души отца и сына посещают старый дом? В образе призраков или привидений? И полтергейст – это их проделки? Вот потушат они свет, лягут спать – и начнётся! Бр-р! Она зябко передёрнула плечами.

Когда люди судачат о потустороннем, не слишком умно с ходу опровергать всё услышанное, не проверив, не разобравшись. В самых брехучих байках отыщется зерно истины.

И тут окно ярко вспыхнуло. Круглый огненный глаз сквозь пелену пыли вылупился прямо на неё.

– А-а-а-а!!!

На улице послышался жеребячий гогот. И «глаз» потух. «Ах, поганцы! – вскипело у Стаськи. – Ещё вздумали пугать меня! Мало им, что затащили меня в эту дыру! Отдых на природе! Ага! Все неудобства к вашим услугам!» – она подскочила к окну.

Там топтались в траве две размытые тени. Одна, длинная и тощая, сгибалась пополам от смеха, беспорядочно махая фонариком, рисующим рваную паутину. Другая держала двумя руками чугунок и голосом Артёма отчитывала проказника:

– Говорил же тебе, остолоп: не надо! Дебильные приколы, лишь бы поржать!

Стаська углядела, что парни стояли без капюшонов, значит, дождь кончился. Да и по крыше уже не долбило, просто она не обратила внимания, голова была не тем занята.

Нефор примирительно хлопнул ладонью по груди приятеля:

– Да ладно, чё сразу дебильные! – повернулся к окошку: – Стась, не боись, я щас защиту тебе поставлю!

Девушка не сразу сообразила, что он собирается делать, а тот пальцем на стекле принялся выводить каракули. Плотная пыль не осыпа?лась, а может, просто отсырела, и рисовать на ней было легко. Присмотревшись, что он малюет, Стаська пришла к выводу, что у нефора не все дома.

На мутном «полотне» отчётливо проступила демоническая рожа с растопыренными рогами, пасть оскалена зловещими клыками. Своё нелицеприятное мнение о «шедевре» художника она высказать не успела, да и не потребовалось, ибо Артём занялся этим по собственному почину:

– Твой автопортрет? – язвительно уточнил он.

– Почему? – удивился Колян, не ожидавший такой оценки.

– Потому что не всякий живописец станет так льстить своему клиенту.