Бездна

Чем? Фантазия повидавшего виды парня сдавалась, буксуя на ровном месте. Он поглядел на Стаську. Подруга молча уставилась на горлопана, стиснув зубы и так сдавив побелевшими пальцами подоконник, словно стремилась проткнуть его насквозь. На лице застыло выражение злости (к счастью!), а не страха.

Кажется, Артём что-то пропустил из витиеватой речи оратора, охмуряющего слушателей. Но ухватил главное:

– … лишиться девственности на могиле – акт высочайшего отречения от оков обывательского мира с его пошлыми представлениями о морали, – рука оратора крылом взлетела над головами внимающих слушателей, символически улетая в иные сферы.

 – Это шаг к рождению независимого сознания, не ограниченного надуманными запретами, банальными правилами. Это приобщение к высокой духовности, в которой главное – свобода личности, свобода самовыражения!

У друзей синхронно отпала челюсть и зависла в невесомости. Вот уж этого они никак не ожидали. Может, они не так поняли? Может, их грубое воображение не сумело постичь тонкость иносказания, так сказать, нестандартность метафоры? Они затаили дыхание, боясь шевельнуться и пропустить материализацию этой самой «метафоры».

Тем временем блудливый поток перестал сыпать словесную шелуху. То ли иссякло вдохновение, то ли наступило время переходить от теории к практике. А девица, стоящая рядом с краснобаем, принялась раздеваться. Челюсти друзей рванулись было дезертировать ниже подоконника, но хозяева бдительно вернули паникёров на законное место, заодно подстегнув раскисшее самообладание.

Артём резко отпрянул от окна, скрипнув зубами:

– Ах ты, скотина! Ну, всё! – развернулся на выход. Ясно было, что наблюдать со стороны это безобразие он не собирался.

– Погоди! Я с тобой! – решительно заявил нефор.

– И я! – боевая подруга потому и зовётся боевой, что плечом к плечу встаёт против врага.

Артём зашарил рукой у стены, куда Колян бросил арматуру, чтоб не с голыми руками гонять придурков.

– Извращенец! – с ненавистью шипела Стаська, натягивая на ноги ещё не просохшие носки, чтобы обуться.

– Похотливый козёл! – мнение Коляна о главаре было абсолютно солидарным, только формулировкой отличалось.

Роющийся в тёмном углу друг согласно откликнулся:

– Ага, но не просто похабство своё тешит, а ещё и при зрителях!

– А знаешь, – осенило нефора, – давай им устроим!

– Чего? – не поняла Стаська.

А Колян уже загорелся идеей, быстренько слетал на кухню и бросил в руки друзьям плащи.