Бездна

Значит, и отражение – порождение бесовское, которое может выпрыгнуть и утащить тебя за собой. Глупые суеверия давно потерялись в памяти времён, уступив место прогрессу, и без зеркала сейчас не обойтись, женщины вон вообще носят с собой в сумочке.

Стаська подняла голову, уже не боясь запутаться в траве и споткнуться, и успела поймать на себе странный и на диво слаженный взгляд ночных гостий. Что-то в нём было… острое, прицельное, заставляющее насторожиться. Однако задуматься об этом она не успела: обе улыбнулись и помахали рукой – мол, подгребайте поскорее к общему кружку.

Так уж вышло, что хозяева и гости расположились у костра друг против друга на брёвнышках. Карина и Стелла – по бокам у Альберта, «местные» девушки – рядом с Артёмом, с другой стороны от него сидел нефор. Стаська показала зеркальце Стелле, та махнула рукой: мол, потом заберу, не к спеху, и она положила его рядом, на сухой ствол.

А начатый мужчинами разговор тем временем продолжался.

– Да полноте, не стоит беспокоиться, – добродушно отмахивался художник, и Стаська догадалась, что Артём, видимо, извинялся, что они так бездумно притянули их в свою реальность.

Уж её-то друг знал, как хлопотно скитаться по чужим мирам. Она – тем более. – Мы ничуть не в обиде, – он поочерёдно взглянул на своих спутниц, получив в знак согласия по улыбке, – напротив, бесконечно признательны вам. Сколько вдохновения для творчества! Сколько идей! Их надо воплотить, они просятся на холст…

– Что, нас станете рисовать? – невежливо перебил его Колян, которого высокопарный слог коробил.

И вообще, симпатии этот тип у него не вызывал. Может быть, потому, что являл собою осуществимость его детской мечты, а он сам счёл её несбыточной и даже бороться за неё не пытался.

– Вас, юноша, – Альберт сделал скорбное лицо, – я писать не буду.

У нефора полезли глаза на лоб. Неужели хочет оскорбить? Прямо вот так… вежливо, но непреклонно. Мол, не уважаю всякую шушеру.

– Почему?

– Сочтут за автопортрет, – Альберт покаянно развёл руками, – начнутся расспросы: была ли у меня такая экстравагантная причёска или это плод моей фантазии.

Про одежду не стоит и упоминать.

Колян недовольно сопел, ковыряя носком берца песок и стиснув зубы. Показывать свою обиду не хотелось. Скользкий уж. Хитро? извернулся! Прямого оскорбления не было. Но сказал как-то так, что ему вдруг стало совестно за свой прикид, за дурацкий гребень на голове. Дескать нормальный человек, у которого мозги на месте, так себя уродовать не станет.