Бездна

Эх, знал бы двойник, поспешил бы делать рекорды.

От этого безумия у Стаськи загудело в голове, она потрогала пышущий лоб кончиками пальцев, ощутив бороздки продольных морщин, и ей стало совсем худо. К горлу подкатила тошнота, разум заволокло вязким туманом, и она стала валиться назад. Так и упала бы в обмороке (или это смерть так приходит?), если бы парни не вскочили и не поддержали её с двух сторон. Инна вообще уткнулась носом ей в живот и рыдала уже в голос. На груди, у са?мой шеи, жгло огнём. Она инстинктивно вскинула руку, прижав боль, и ощутила в ладони… что-то… скомкала в кулак.

И тут откуда-то из небытия в последнем проблеске сознания возникло смущённое лицо Неко, подарившей ей расшитый бисером конвертик с заговорённой землёй, который она носила просто так, в память о чудской деревне и милых гостеприимных людях. Пересохшие губы еле слышно прошептали:

– Обереги?, чудь-матушка, чудь-батюшка…

Пентаграмма на столе вспыхнула, и Стаська провалилась в чёрную пропасть.

***

Ян гладил её по лицу и улыбался.

Она хотела спросить его, как он здесь очутился, но губы не слушались и просыпаться не хотелось. Откуда-то со стороны донёсся вскрик нефора. Невидимой острой иглой он проткнул воздушную подушку, запечатавшую сознание, и сквозь шипение к ней пробился смысл сказанного:

– Чего ты жеманишься! Надавай ей по щекам!

Совет отнюдь её не обрадовал, но привёл в чувство и заставил воинственно насторожиться.

– Тебе лишь бы надавать! – беззлобно пробормотал голос Артёма.

Значит, не Ян?

Рука сползла на её плечо и легонько тряхнула. Стаська открыла глаза.

– Ага! – возликовал Колян, чем-то шурша и звякая. – А я что говорил! Очнулась! Валим отсюда, покуда живы!

– Какой быстрый! Она на ногах не устоит, дай хоть отдышаться, – Инна склонилась к изголовью, заглядывая в глаза: – Ты как? – её лицо было прежним, «школярским», только взволнованным. С трудом развернув шею и оглядевшись, Стаська обнаружила себя на кровати, из которой выпорхнула ночью при высадке «десанта».

На полу, хранящем мокрые отпечатки ног, валялись смятые клеёнчатые плащи, рядом – кровати парней с откинутыми ещё ночью одеялами (досматривать прерванные сны никто не собирался), к стене прислонена вынутая из рамы форточка. Из слухового проёма в окне, устроенного троицей шпионов, дул пронизывающий ветер, который быстро отрезвлял и наводил в голове порядок. Кажется, всё вернулось на прежнее место, даже время суток.