Сияние предметов и людей (сборник)

Как бы я была рада удивить тебя, рассмешить… О, если б ты мне просто подарил свой заинтересованный, а может, удивленный или лукавый взгляд…

Какой работник из влюбленного человека? Мысли, прямо скажем, не о делах. Сергей Игоревич мне не сделал замечания, но я подслушала, как в курилке они с Димочкой говорили обо мне. До меня донеслись обрывки фраз, и я уловила что-то насчет женских трудностей. Меня этот цинизм ужасно возмутил. Какое банальное, физиологичное они нашли объяснение моему состоянию… Но потом мне стало смешно – вот уж умники.

Наверное, я поняла Сергея. Он пытается как-то оправдать мою рассеянность и медлительность. Он ждет работы, конечно, а вместо исполнительного сотрудника появилась вдруг мечтательная барышня с блаженным лицом.

Но я все-таки о своем – главное, чтобы, как прежде, работал телевизор. (Удивительно, что кто-то думает, что телевизионные передачи – подходящий фон для работы.) Ведь весь мой день – ожидание нескольких минут, показанных в новостях. Бедный Сергей, он так и не дождется работы.

И сколько он будет терпеть меня такую…

На улице снег. Пришла домой, отряхнула запорошенную шубу, сняла обувь. Вертится собака, встречая, подскакивая, лижется. Прибежали детки. Мои милые замарашки, что-то рисовали, измазались краской. Сейчас нужно будет их покормить. А потом придет муж, ему тоже нужно будет подать ужин. Через несколько часов отделаюсь от всех. Я знаю, сегодня вечером будут показывать интервью с тобой.

Телевизор все-таки включила с опозданием. Но вот наконец-то передо мной долгожданная картинка.

Вижу: один известный журналист, отличающийся независимостью суждений, остроумием, проницательностью, даже некоторой дерзостью, ведет беседу с тобой.

Непривычно видеть тебя не в костюме с галстуком, а в сером свитере, но таким ты мне особенно нравишься. Перед вами на столе стоят чашки. Пауза, делаешь глоток. Капнул немного себе на брюки, по-мужски неловко смахнул влагу…

Твое лицо крупным планом. Ты смотришь на интервьюера доброжелательно, но твой взгляд изменился после неосторожно острого вопроса, мгновенно став ледяным и колючим… Говоришь строго, в твоем голосе чувствуется решимость защищать и защищаться…

Если бы ты знал, как я любовалась тобой, завороженная взглядом твоих глаз, как умилила меня перемена в твоем лице, настроении, твоя строгость.

Какую-то необыкновенно желанную силу я почувствовала за этим. Власть, которой хочется подчиниться каждой женщине, которой никогда ни за что не станешь сопротивляться.