Сияние предметов и людей (сборник)

Никто из сотрудников, кстати, и не заметил, что я была так сильно расстроена. Димочка меня только спросил, куда это я выходила и почему без одежды. Я только махнула рукой в ответ.

Я убедилась в том, что слова моего шефа Сергея Игоревича насчет влюбленных в тебя женщин не лишены смысла. Я, конечно, знала и очень этим гордилась, что люди любят тебя, но я как будто не понимала, что кто-то из представительниц слабого пола может испытывать к тебе те же страстные чувства. А ведь конечно, я могла предположить, что то чудесное первое волнение, интерес, который возник к появившейся на лучезарном олимпе персоне, могут у некоторых впечатлительных одиноких сердец перерасти в романтические переживания.

Однажды в воскресенье мы с Андреем были в кинотеатре, пришли посмотреть один нашумевший фильм. Дело было днем, и народу собралось немного.

Современный зал, отделанный серыми и голубыми панелями. Его речной полумрак будто уносил куда-то. Приятная музыка перед началом сеанса, а лампы над сценой источали белый, густой, как простокваша, свет.

Я сперва о чем-то задумалась, а потом, когда вернулась к действительности, – всё тогда показалось мне ярким и звонким, – уловила твое, столь знакомое мне имя в разговоре двух женщин, сидящих позади меня. Сердце мое бешено заколотилось, в глазах потемнело; еще чуть-чуть – и я бы потеряла сознание. Не оборачиваясь, я чутко прислушалась. Несколько раз я отчетливо слышала твою фамилию, и по тому, что они говорили, поняла, что речь идет именно о тебе.

«Такой интересный мужчина, – закончила одна диалог скороговоркой, как-то очень по-свойски, – хотелось бы с ним поговорить, пообщаться». Собеседница согласилась, и они замолчали, мне кажется, обе о чем-то задумались.

Я была поражена. Чувство, на меня обрушившееся, было не чем иным, как ревностью.

Придя в себя, я оглянулась, чтобы посмотреть, кто говорил. Две тетеньки средних лет. Одна довольно интересная, сидит прямо за мной, и потому мне очень неудобно – во всех смыслах – ее разглядывать.

Я заметила только, что она в норковом берете, и что у нее ярко подведены глаза и накрашены губы, и это не делало ее вульгарной, а скорее украшало, потому что она сама от природы была яркой. Она улыбалась, немного приоткрыв рот, словно, думая о приятном, собиралась что-то сказать.

Ее же приятельница, та, что выразила желание познакомиться с тобой поближе, оказалась очень смешной дамой внушительной комплекции.