Противостояние. Часть 4. «Что было до меня? Как зарождалась Империя?»

– Отойдем, – сказал незнакомец и отошел за угол дома.

Марк прошел следом, ожидая чего-то вроде встречи с Антоном, но незнакомец распахнул свое пальто и серьезно посмотрел на Марка.

– Интересует?

К подкладке пальто были нашиты ножи и кастеты, различных форм и размеров.

– С чего ты так решил? – Марк серьезно смотрел на незнакомца.

– У тебя на роже написано, – съязвил незнакомец, посмотрев в лицо Марка на котором еще до конца не посходили синяки после последней встречи с Антоном и его друзьями.

 – Ну, так что? Время не тяни.

Марк смотрел на него и понимал, что перед ним мелкий щипач, который вряд ли мог оказаться ментовской подставой.

– Пару кастетов, – ответил Марк.

«Щипач» сорвал с подклада пальто кастеты и дал их Марку.

– Пойдет, – сказал Марк, примерив их. – Сколько?

– Договоримся…

Таким образом Марк приобрел сподручное средство для разговоров с Антоном. Так же, он самостоятельно выстругал себе небольшую биту, в которой он высверлил сердцевину, а образовавшуюся пустоту залил расплавленным свинцом.

Марк не собирался сидеть и ждать, когда Антон снова позовет его поговорить. Он позвал его сам.

– Че, Антоша, поговорим? – встретившись с ним вечером, спросил Марк.

Он позвал Антона все в то же полуразбитый дом.

– Куда ты лезешь, немец? – издеваясь, спросил Антон, все еще не понимая, что его издевательствам над Марком пришел конец.

Марк больше ничего не говорил и не спрашивал. Укрепив оба кулака кастетами, он молча объяснил Антону, что к Марку лезть не стоит.

После он «поговорил» с друзьями Антона, с каждым по очереди, без лишних глаз и свидетелей. Доказать что-то и обвинить в чем-то Марка было не реально, а вот «друзья» его без «отдыха» в больнице не обошлись. Марк больше не пытался сдерживать себя и свои эмоции, которые кипели в нем. И так он поступал со всеми, кто пытался «косо смотреть» на него. У Марка была семья и, единственное, что он отчетливо понимал, это то, что его жена и дети будут жить спокойно, невзирая на то, что придется пережить ему самому.

Вскоре, про него перестали думать, что его можно использовать, как боксерскую грушу, скорее наоборот. Марк ясно дал понять, что, не смотря на то, что сейчас рядом нет его друзей, он ни кому не позволит издеваться над собой. Марк утвердил свое положение на улице, ни кто из местной шпаны, больше не рисковал лезть к нему.

Дела у него шли вполне неплохо.