Противостояние. Часть 7. Последняя битва, или Крах Империи?

и !!! – железный затвор не выдержал натиска слепой ярости Мурены… я вышла из клетки…

– Ты че творишь, су.а!

– Уйди лучше, пи.оренок. Возможно, дети твои поживут еще.

Мент навел на меня автомат.

– Ты дебил? – дернул его второй. – Рябой тебя самого завалит. Она ему живая нужна.

Менты в недоумении смотрели на меня, наведя на меня оба автомата, один из них спустил курок… я медленно приближалась к ним… второй… две короткие очереди… левое плечо… правое бедро… ни какой реакции на боль.

– Даже не вздумай, су.

а, – прохрипела я, между нами было еще метра четыре, я пристально посмотрела им в глаза… менты не успели понять, что произошло, я мгновенно оказалась вплотную к ним, схватила их обоих за шеи, их головы с силой встретились друг с другом, менты свалились на пол.

Я вернулась в клетку и, взяв Богдана на руки, прошла к выходу, путь мне преградили еще пятеро мусоров. Ребята встали рядом со мной, Артур и Макар, забрав автоматы у, потерявших сознание дежурных, навели их на мусоров.

– Не дурите, бычары, – Артур выстрелил в воздух.

 – Передадим мужика и вернемся.

Ребята все вместе закрывали меня, пока я не дошла до машины Никиты.

– Никита, пожалуйста, – хрипела я, передавая ему Богдана.

Никита посмотрел на Настю – настолько обезумевшей еще даже он ее не видел.

– Я позвоню, – Ник сунул мне в руки аптечку и сел в машину.

Никита уехал, мы вернулись в клетку, которая теперь не закрывалась, у клетки встали все те же пять мусоров.

Я отдала аптечку Артуру и села на пол. Обработав руки спиртом, он взял в руки скальпель.

Оторвав рукав от моей водолазки, он вскрыл мне плечо.

– Две на вылет, еще две, – он сунул мне в рот резинку и принялся доставать пули.

С плечом особых проблем не возникло, хуже было с бедром.

– Ложись, Настя.

Я легла на пол, распоров мою штанину, Артур залил спиртом и рану, и свои руки.

– Твою мать, крепись, Настя, …

– Это не боль, Артур, – чуть слышно прохрипела я, ребята серьезно смотрели на меня и видели лишь черный переполненный ненавистью взгляд Мурены, я не плакала и не рыдала, но… они прекрасно знали, что значит для меня Богдан и понимали, что я чувствую сейчас.

Ярость переполняла меня, я изо всех сил сдерживала неистовую ярость и гнев Мурены, которая хотела лишь одного, она жаждала войны и крови.

– Все, Настя, – сказал Артур, забинтовав мне бедро, я присела, оперевшись спиной о стену, Артур присел рядом. – Как ты?

– Нормально, Артур. Пойдет.

До пяти утра мы сидели в полной тишине.