Противостояние. Часть 1. Маленькая Настенька

Герман обнял меня и крепко прижал к себе.

– Ну, что ты, рыбка моя? – чувствуя мое напряжение, спросил он.

– Мне нужно привыкнуть, – растерянно ответила я.

– Ты привыкнешь, Настенька, обязательно привыкнешь.

Герман нежно поцеловал мои губы, его ладонь скользнула под подол моей ночной рубашки и… я снова напряглась. Он посмотрел мне в глаза, в них все еще не было уверенности. Он обнял меня. Я чувствовала его тепло, его доброе и нежное отношение ко мне.

– Настенька, любимая моя. Ты и меня, все еще боишься? – тихо спросил он.

– Нет, – я улыбнулась. – Прости, просто…

– Все будет хорошо, рыбка моя. Ты веришь мне?

– Да, – тихо ответила я.

Он стал нежно целовать меня. «Ты, теперь жена» – говорила себе я, стараясь прогнать свою скованность.

– Настя… Настенька… Долгожданная моя… Милая моя… Я так люблю тебя, девочка моя…

– Доброе утро, милая моя, – сказал мне Герман, когда я открыла глаза.

Он уже был одет.

– Привет, ты уходишь? – спросила я, присев на постели.

– Я на работу, – он присел рядом со мной на постель, взял в ладони мое лицо и нежно поцеловал меня. – Не грусти без меня. Хорошо.

– Хорошо, – ответила я и он ушел.

Я осталась одна, совершенно не понимая, что делать, умылась, оделась и встала у окна. Сумасшедшая неделя, которая, в корне, поменяла мою жизнь. Я снова думала о маме, пытаясь осмыслить, как мне жить дальше без нее, без ее советов и поддержки. Я очень скучала по ней, мне было очень плохо без нее. Я все еще не верила в то, что уже больше никогда я не смогу увидеть ее, не смогу вернуться к прежней, привычной для меня жизни…

В дверь постучали и в комнату заглянула Марта.

– Доброе утро, Настя. Можно к тебе? – спросила она.

– Да, конечно, – растерянно ответила я, продолжая стоять у окна.

Она подошла ко мне и посмотрела мне в глаза.

– Настя… – она хотела, что-то сказать, но, посмотрев на меня, замолчала.

Я смотрела на мать Германа и вспоминала свою, пыталась сдержать себя и не могла.

– Настюш, ты чего? – тихо спросила она.

– Извините, – так же тихо, ответила я, смахнув со щеки слезу. – Я… Все хорошо, правда, – глотая слезы, говорила я. – Марта Аскольдовна, простите… – я изо всех сил старалась держать себя в руках.

«Бедная девочка, – думала Марта. – Мамина еще совсем».