Противостояние. Часть 3. Тень из прошлого

– Ладно, Сеня, не парься. Я поговорю с родителями Ольги, думаю, мы сможем договориться. Сейчас, ты должен думать об Ольге и о ребенке, а не о родителях. Ты отцу то звонил? – спросила я.

– Нет. Я хочу лично, на свиданке, – ответил он.

– Это правильно, Сеня, о таких вещах говорить нужно лично. Про челюсть понял?

– Понял, – твердо ответил он.

– Молодец. Теперь, Сеня, ты, вообще, не имеешь права бояться или растеряться. Ты теперь, несешь полную ответственность за свою будущую семью, – серьезно сказала я. – Не переживай, Сеня, разрулим.

– Спасибо, тетя Настя, – сказал Сеня и вышел из кабинета.

Арсений вышел, а я так и осталась сидеть в кабинете.

«Да, – думала я. – Мало мне было тем для размышлений, Арсений надумал жениться. Степан скоро станет дедом, его внук родится даже раньше, чем мой малыш. Степану самому было 20-ть, когда родился Сеня. Теперь мне еще и жену Сени опекать и решить вопрос с ее родителями. Какая уж тут, личная жизнь»? – с иронией думала я.

«Надо позвонить Глебу, – я снова стала вспоминать Ивановск.

– Степашка – маленький карапуз полюбил меня, привязался ко мне, ему так не хватает материнской любви…

Богдан – единственный мужчина, которого я смогла полюбить, единственный, кому я смогла бы доверить свою жизнь… Возможно, он еще ждет, надеется… Я ворвалась в их жизнь, «заставила» их полюбить меня, а потом взяла и бросила… Ни хрена в моей жизни уже не будет по-прежнему, часть моего сердца навсегда осталась с ними. Я никогда не смогу забыть их, я научусь жить без них, но никогда не смогу их разлюбить.

Никогда… Я все-таки встретила в Ивановске того, кого так хотела увидеть, но ведь встретить там, я надеялась совсем не их и думала тогда, я совсем не о них… Я очень скучаю по мужу и сыну, я очень хочу снова увидеть их… но поехав в Ивановск, я надеялась встретить там упырей убивших моих родителей… Судьба опять посмеялась надо мной?!»

Мне стало грустно, к горлу подкатил комок. Я ненавижу такое свое беременное состояние. Я, как и прежде, остаюсь жесткой и непримиримой, готовой в любую минуту взять в руки автомат, но, когда меня ничего особо не тревожит, мне становится грустно и безумно хочется плакать, без особых на то причин.

В прошлую беременность было точно так же и все знали – Настя позволяет себе плакать, лишь, когда она беременна.

Я просидела в своих раздумьях около часа, в кабинет вошел Марк, присел рядом со мной и посмотрел на меня.

– Настя, – сказал он.

– Да, папа, – стараясь быть спокойной, ответила я.