Салех

Юноша то и дело прикасался к нему, будто бы невзначай, и пытался скрыть при этом улыбку. Слова Саргеха о привязанностях и вероятной манифестации генетических отклонений он проигнорировал.

– Разве я это сказал? – раздражённо тряхнул черными волосами Саргех. – Я всего лишь сказал, у кого могла быть такая информация. А уж как она попала к господину Говарду, этого я не знаю. Факты, как и свидетельства за и против, рассматривали стражи Салеха. Их протоколы определили вину и вынесли приговор, в соответствии с законами, подходящими под данный вид преступления.

– И вот зачем тогда нужны мы? – прогнусавил седой старик, подошедший к группе судей в последнюю минуту. – Когда я был в вашем возрасте, молодые люди, стражи нам были нужны только для того, чтобы ночные горшки выносить, – воинственно поднял он узловатый палец, обтянутый сухой желтоватой кожей. – А теперь что? Мы им должны принести информацию, предоставить все материалы, высказать своё мнение? Да ни разу, – старый судья сплюнул под ноги, под осуждающие и благоговейные взгляды коллег, – стражи все решают в соответствии… Да кто видел эти соответствия-то? Кто последний раз открывал эти толстые талмуды с законами, где на каждую порчу воздуха предусмотрено своё взыскание? Может, в стражах вообще давно уже другие протоколы.

Может, и правда этот Рэнфри ничего не делал, а получил чертежи от кого-то, кто имел доступ и к информации, и к стражам, и к научному центру Салеха? Поймали мужика на его слабости, пообещали жену вернуть или ребёнка вылечить. Кто бы отказался? Теперь уже не узнаем, уважаемые судьи. Да чего уж об этом, – досадливо махнул он рукой. – Одни эти разговоры теперь могут караться стиранием из нашей линейки времени. Окажемся где-нибудь в сраке мира, вот тогда посмотрим.

Старик пошёл прочь, хромая и ворча что-то про ненужную изоляцию от мира, опасность купола и возможности стражей, способных однажды решить, что Салех стоит изолировать от остального мира навсегда.

Саргех почесал лицо под маской. Взгляд, которым он проводил старика, был наполнен болью и отчаянием, и Нима подумала, что он вполне мог быть престарелым учителем или наставником судьи в начале его карьеры.

– А он в чём-то прав, – задумчиво провожая фигуру старого судьи взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, сказал Саргех. – Человеческий фактор уже не нужен. Стражи принимают решения даже в делах по разводам и тяжбах среди людей искусства.