Салех

 – Шеф, объясни?

Подошедший поближе Рэнфри выглядел немного раздосадованным и озадаченным, но не настолько, чтобы выпустить ситуацию из-под контроля.

– Кто в нас стрелял? – спросила Нима, не дожидаясь попыток наёмника как-то объясниться. – Вы были предупреждены о том, что я буду здесь.

– Речь шла только о вас, – тут же упёрся Рэнфри, выразительно поглядывая на сопровождение в виде двух рослых женщин за спиной Нима. Те уже успели выползти из травы, скинуть изоляционные комбинезоны, предохранявшие в полёте от замерзания, и предстали в полном боевом облачении.

Грудные пластины из матового серого металла, наплечники и кольчужные юбки, спускавшиеся до середины бёдер, были выполнены в едином стиле. Поножи и наручи на предплечьях и голенях, такие же тускло-серые и шершавые на первый взгляд, имели множество отметин, оставшихся с прошлых заданий. Короткие, почти полностью остриженные волосы, такого же характерно сероватого цвета, как и облачение, поблёскивали серебром в неверном свете спрятавшегося за тучку солнца. Женщины не были стары, но были чем-то похожи друг на друга, как родственники.

– Я не стрелял, – тут же скрестил руки на груди желтолицый. Рэнфри нахмурился. Он осмотрелся, поискал взглядом кого-то из своих людей и жестом позвал его поближе. Нима смотрела на тонкокостную фигуру аристократа из Северного Щита с неподдельным равнодушием. Однако ответить такой же любезностью ему не собирались.

– Я с этим, – выделил подошедший юнец последнее слово тоном, – дальше не пойду.

С нелюдями не работаю.

По лицу командира группы пробежала тень. Нима уже собиралась пожать плечами, бросить на траву контейнер с амулетами и насладиться попытками наёмников пройти в Город Мёртвых без них, но Доусон-младший всё же решил уточнить:

– Почему?

– Не работаю с тем, что не принято называть в высшем обществе.

Аристократ вложил в слова столько презрения и омерзения, что стоящие поодаль женщины-телохранительницы напряглись.

– А стрелять было зачем? – задал другой вопрос Рэнфри.

Тут, как ни странно, глаза его подчинённого округлились. Он шмыгнул носом, нервно потёр слезящиеся глаза и бросил довольно сухо:

– Не моих рук дело.

Губы под чёрным шёлковым платком изогнулись в прохладной улыбке, но глаза остались такими же спокойными. В них не промелькнуло и тени веселья.

Это было по-своему забавно. Сидеть и наблюдать за тем, как группа наёмников гадает, перешёптываясь и зыркая в её сторону, какого она пола.