Салех

Коробки с припасами и снаряжением были уже погружены на квадратный люк, огороженный тонкими трубками ограждения и связанный с мощными приводами лебёдок под потолком трюма. Дирижабли редко садились «на брюхо, высаживая людей и выгружая перевозимые предметы через трапы и спускаемые платформы, и «Коготь» не был исключением. В отличие от более тяжёлых собратьев по небу, он имел только два корпуса с пеной, создающей отрицательную воздушную плавучесть. Потому трюм находился в той же гондоле, что и помещения для экипажа, а командная рубка – под передним корпусом, соединяясь с кормой длинной галереей.

Лишённый при сборке на верфи избыточного груза массивных орудий, и облегчённый до предела курьер преодолел расстояние между Портмаром и началом Араминских предгорий, где была назначена встреча с таинственным нанимателем, за несколько часов. Опытный пилот воспользовался попутными ветрами, дувшими на большой высоте, где уже не хватало воздуха для дыхания. Просидев всё это время в душной кают-компании для пассажиров, которую, судя по всему, экипаж курьера использовал как курительную комнату, наёмники не ворчали, понимая, что других вариантов у них нет.

По земле путешествие растянулось бы на пару недель, если учесть отсутствие нормальных дорог и транспорта.

На поверхности они оказались быстро, качественно и почти без происшествий. Джейми едва не свалился с платформы, находившейся на тот момент где-то в десятке метров от земли. Он засмотрелся на открывшийся при спуске вид с жёлтой высокой травой, синевато-зелёным лесочком из странных, каких-то неправильных деревьев, и начавшего светлеть неба.

«От глубины чувств чуть не сверзился», – как сказал сам взрывник, устыдившись своей неуклюжести.

Рэнфри, занимавшийся примерно тем же, что и Стукач, только с большей пользой и без попытки разбиться о высохшую землю, успел прикинуть несколько позиций. Места для наблюдения и обороны, а также расположение для базового лагеря. Низкорослый лес синюшного оттенка, как показал ему навигатор, охватывал Город почти по всему периметру.

Что творится в хитросплетениях ветвей и листвы, никто не знал, и знать не особо хотел – ближайшее поселение располагалось в ста милях к юго-западу отсюда, а земли в радиусе почти пятидесяти миль считались порчеными. И это несмотря на богатейшие почвы, готовые взорваться в этом климате тремя урожаями в год, а также наличие в невысоких холмах меди, железа и угля. Люди попросту отказывались селиться здесь.