Салех

Тогда он закрыл глаза, ощущая металлический вкус крови во рту, и каждый удар бешено колотящегося сердца ожидая удара ножом, или выстрела в голову, или… Джейми сам не знал, чего он тогда ждал. Не дождался.

Палач смахнул в корзинку для мусора отрезанные пальцы. Кровь он унял какими-то примочками, сработавшими мгновенно, и превратившимися в коричневую труху, а потом перевязал рану стандартным армейским бинтом, щедро сдобренным лекарственными препаратами для заживления. Допрашивавший Джейми человек, сидевший позади привязанного к неподъёмному деревянному стулу отставного сапёра, пошуршал бумагами, записывая что-то, и произнес фразу, которая на многие годы вперёд определила судьбу молодого человека.

– Ну, что, Стукач Джейми, – сказал он, поскрипывая пером, – теперь ты помечен Королевской службой. Можно было бы вырезать тебе на лбу лилию, но это уже лишнее. Завтра все в городе узнают, что и кому ты рассказал. И за сколько. Потому, мил человек, даю тебе совет. Бесплатный, как и все самое лучшее, что даётся нам в этой жизни.

Бери деньги, расписывайся в ведомости, и вали из города куда-нибудь подальше. Например, в Край или к желтозадым. Можешь стать наёмником. А про пальцы выдумаешь что-нибудь. Например, что подорвался на собственной растяжке. Или крысы отъели, пока ты спал, обрыгавшись, в канаве.

Джейми помотал головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и встал, пытаясь справиться с головокружением. Застёгивая ставшими вдруг неловкими пальцами штаны, взрывник отчётливо понял, что, кажется, потратил свою жизнь на какую-то ерунду.

По крайней мере, уже прожитые годы. В рыжей шевелюре уже заметны седые волоски, а ни ума, ни богатства, ни хрена он не нажил. И слова Сигизмунда насчёт того, что, дескать, Джейми мечтает вернуться на родину, в Эренар, чтобы стать королём, удивительным образом совпали с подспудным желанием самого взрывника. Разумеется, никаким правителем он становиться не собирался, у него на родине это было не принято, но снова увидеть родной дом, семью, младших братьев – это было бы здорово. По-настоящему здорово и желанно.

«Вот только жив ли ещё отец? – подумал он, возвращаясь к обнаруженному наёмниками лагерю предыдущей экспедиции. Под ногами скрипели осколки камней, нагоняя тоску. – И выживу ли я?»

Осознание собственной смертности ему очень не понравилось. Как и понимание, чем именно он теперь оказался обязан треклятому Нима.