Салех

Пусть на несколько минут, но оказался выбит из колеи уверенности. Нима холодно улыбнулась, глядя прямо в лицо Рэнфри. Ей было по-прежнему неприятно, страшно и отвращение никуда не делось. Но теперь она хотя бы испытывала эти ощущения не одна.

– Это не она, – выдал Рэнфри через некоторое время, снова обретая уверенный вид. – Эта женщина была примерно с меня ростом. Амазонки выше, шире в плечах. Да и деталей одежды вашей охранительницы я нигде не нашёл. Эта несчастная умерла нагишом, и я не могу с уверенностью предположить, кем она была.

А часть платка на шее… – он равнодушно пожал плечами, – это мог быть нашейный платок. Его использовали, чтобы придушить или заткнуть рот, пока измывались над ещё живой жертвой. Во всяком случае, это может быть так.

– Но ведь может и не быть, – утвердительно сказала Нима. Она всеми силами пыталась сделать вид, будто спокойно переносит происходящее, и спорит с наёмником исключительно из желания поиграть в протест. Только внутри её буквально выворачивало от омерзения. Какой-то первобытный, иррациональный страх собственной могилы заставлял паниковать и желать только одного: покинуть это страшное место как можно скорее.

Другая её часть от всей души хотела, чтобы Говард сейчас отыскал что-то такое, бесспорно доказавшее его правоту. Всё, что угодно, лишь бы убедить себя, что рядом не её мумия. Наёмник какое-то время пытался распознать остатки краски в коже ширококостного скелета поблизости, чтобы выяснить, принадлежит ли это тело Тукку, но разложение и сморщивание тканей не позволяли распознать рисунки.

Можно было бы установить это с достаточной долей уверенности только в одной из лабораторий города, а в таких условиях оставались лишь догадки. Еще два скелета вообще невозможно было идентифицировать. Одежда на них либо истлела, либо была аккуратно снята после смерти. Засохшие бурые следы крови вокруг тел давно превратились в пыль, скрывая картину произошедшего здесь. Ясно было только то, что на этих людей напали. Кого-то, кому повезло больше, убили сразу. Другим, вроде скелета с остатками платка, повезло меньше, и его довольно долго истязали перед смертью.

Вообще, такая деталь, как чёрный платок, казались Ниме чем-то вроде знака. Будто специально оставили его на теле, чтобы передать им привет, запугать и обозначить своё присутствие рядом. Выбить из состояния собранности, ввести в панику тех, у кого мозги ещё не поехали от наркотиков, и кому для испуга требовалось что-то больше, чем ломка или пара выстрелов.