Убить Саламандру

Одна и та же женщина с порванной щекой проходила снова и снова рядом с Владом, ухмыляясь виднеющимися за разорванными мышцами зубами. Большой мужчина с расплющенным носом и окровавленной футболкой, маленький мальчик с впалыми глазами, изо рта которого стекала красная жидкость, старик, так похожий на дедушку, с огромными ножницами, торчащими из груди, которые подрагивали при каждом шаге.

Одни и те же лица, одни и те же мертвецы, которые никогда не оставят Влада в одиночестве. И только дедушка, которого он хотел видеть больше всех, скрывался за множеством поврежденных тел.

Такой сон больше выматывал, чем давал отдых сознанию, и, когда Влад уже подумал, что никогда не выберется из этого кошмара, чьё-то нежное касание прогнало тёмные тучи и сменило воспоминания на другое видение, которое парень не видел уже много недель. И этот сон принёс долгожданное спокойствие измученной душе.

Влад с одноклассниками отправился в своеобразный поход с гитарой, сосисками и одноразовым (конечно же превратившимся в многоразовый) мангалом.

Они часто так ходили вечерами сидеть в пригородном парке на любимой лужайке в разгар летних каникул. Люди менялись, не все могли ходить каждый день, но народу всегда было много. Никакого алкоголя, только дешёвая еда (у школьников никогда не было много денег), карты, настольные игры и неизменная гитара, переходящая из рук в руки. На полянке они соорудили подобие скамеек из поваленных деревьев, кто-то даже притащил большие камни, а Максим, одноклассник Владимира и по совместительству его лучший друг, принес старый стол. Здесь же был оборудован и мангал, обложенный кирпичами.

Воспоминания о лете грели, не столько мыслями о солнце, сколько мыслями о людях, которые были рядом в то время. Здесь появлялись настоящие друзья, случались первые влюбленности и первые настоящие ссоры. Всё, что бывает важного в жизни подростка, происходило именно здесь, на их лужайке. Никто уж не помнил, кто первый нашёл её, да это было и не важно – уже не первое поколение заседало в их секретном месте.

Владимир спокойно сидел на коряге, прокручивая сосиски на мангале одной рукой и похлопывая в такт гитаре по колену другой. Максим расположился рядом, перебирая пальцами струны инструмента и выдавая ритмичную мелодию. Он часто брал в руки гитару, наигрывал разные мотивы, иногда даже собственного сочинения. Владимир же, наоборот, был лишен музыкального слуха, из-за чего ни капли не расстраивался.