Война мыслей

Тогда объявили, что на депонентах моряков есть валюта и надо получить, а также закрыть личное дело каждого работника бывшего Балтийского Морского Пароходства. Вот тогда-то она и решилась разыскать Игоря, чтобы он ей помог, и, конечно же, увидеть его, так как звонил он им уже крайне редко. Людмила приехала в общежитие, не надо было спрашивать номер его комнаты у дежурного. Его знала там каждая собака. Общежитие представляло собой очень жалкое зрелище по сравнению с советскими годами. Грязь, развал, выбитые двери и стекла, вонь из клозетов.

Пока она добиралась до его комнаты, из раскрытых дверей и кухонь доносились не двузначные предложения: «А, может, вы к нам, зайдёте?!» Даже стало немного страшновато. Игоря не оказалось, и Люда оставила ему записку с телефоном, чтобы позвонил. Он отзвонился на следующий день, сказал, что обязательно поможет, так как знал почти всех хорошеньких девушек, которые работали в бухгалтерии Красного здания БМП. Они увиделись у кафе «Альбатрос». Что сделало с ним время! Такой же высокий, спортивный, с фигурой атланта, Ален Делон отдыхает. Но весь седой, просто белый.

– Вот так вот, Людка, не узнаешь меня? Ну ладно, пошли, получим деньги, а потом выпьем по чашечке кофе. В коридорах здания ему всё также улыбались девочки, он всё также с ними пошло шутил, хотя был далеко не на пике своей популярности. К тому же в кармане его свистел ветер.

Люда угостила его кофе, ещё что-то дала в долг, получив жалкие сорок семь долларов за всю хорошую работу Стаса в БМП.

– Видишь, Людка, я – совсем бомж. Ты знаешь, до чего я опустился? – задал он первый вопрос, когда они уселись в кафе и получили свой кофе.

– До чего? – дружеские, откровенные разговоры всегда были присущи во времена их дружбы.

– Я живу за счет бабы… Я, Людк, альфонс. Она на двадцать лет меня старше, кормит меня, а я с ней сплю, – не глядя ей в глаза, сказал Игорь.

Видимо, ничего отвратительного на её лице он не увидел, тогда скривил своё, всё ещё красивое лицо, как будто собирался сам на него плюнуть.

И для его человеческих чувств, которые он так и не смог пропить, это было хуже дна или помойной ямы. Ещё хуже и ещё ниже.

– Ну, а как вы со Стасом? – любопытство ещё проскальзывало в его чувствах.

– Стас в рейсе, я закончила ещё факультет журналистики, сейчас в аспирантуре, работаю в редакции журнала, надоело переводить чужие мысли, хочу писать свои об этой помойке, что творится с нами.