Дублер мужа

Ему не по себе от одной мысли, что я могу увидеть в нем калеку и разочароваться. Ему легче спрятаться от меня и успеть делами доказать, что может защитить и спасти, а уж потом говорить о своем прошлом, которое оставило столь изуверские следы.

– Пожалуйста, разожми пальцы. Я не сомневаюсь в тебе, и ты не сомневайся во мне.

Он медлит еще секунду, но потом убирает пальцы с моего подбородка. А я увожу взгляд вниз и веду пальцами по его прессу, чувствуя, как полыхает на кончиках фантомная боль. На это на самом деле тяжело смотреть.

– Я в порядке, – отзывается Рома и я понимаю, что ни черта не умею владеть лицом. – Это всего лишь шрамы.

– Как ты выжил?

Я целую и зализываю его раны. Наклоняюсь, выводя жаркие круги по каменному прессу и прижимаюсь так тесно и туго к нему, что у меня перехватывает дыхание. Рома кладет ладонь на мою голову и закапывается длинными пальцами в волосах. Он перебирает ими и поглаживает меня.

Перед глазами становится темно и в ту же секунду вспыхивают мерцающие огоньки.

Я становлюсь почти что пьяной и уплываю в нашу близость, как в тихую гавань.

– Леся, – шепчет он на выдохе и я понимаю, что запустила чистый ток по его кровотоку. – Сладкая…

Мне нравится, что я стала сладкой, а не малышкой, и широко улыбаюсь. А потом веду влажную дорожку по диагонали и повторяю глубокий шрам на его животе. Рома напрягается в первое мгновение и его ладонь тяжелеет, запутываясь в моих волосах, но я продолжаю ласкать его языком, и он уступает мне.

Он тоже нагибается и ведет носом по моей макушке, вбирая мой запах.

Я ничего не вижу перед собой, прикрыв глаза, только чувствую. Прижимаюсь лицом к его израненному телу и покрываю его поцелуями и грязными ласками, словно хочу стереть страдание, которое он пережил.

Хочу, чтобы ему было хорошо со мной. Как мне с ним.

– Черт, – он царапает мой слух рыком и сжимает в руках сильнее.

Но я ловко выскальзываю из них и опускаюсь перед ним на колени. Рома замирает, не готовый к такому повороту событий.

Он, наоборот, хотел подтянуть меня наверх, но теперь смотрит на меня сверху вниз и напрочь забывает, как дышать.

Воздуха нет. Не остается. Только огненная вязкая лавина между нашими телами. Между моим лицом и его ширинкой.

Я обвожу пальцами его живот, спускаясь по шрамам и кубикам, и наталкиваюсь на хромированную пряжку ремня. Уверенно подцепляю язычок и расстегиваю замок. Я прекрасно понимаю, что тороплюсь.