Невозможная девушка

В центр города от Юнион-сквер они поехали на омнибусе. Повозка, запряженная четырьмя лошадьми, была почти до отказа забита пассажирами. На боку омнибуса красовалась яркая надпись «Томас Джефферсон». Водитель встречал каждого нового пассажира криком: «Пошевеливайся! Чего встал? Не загораживай проход!» На всем острове водители омнибуса славились своей язвительностью. Кора и Александр заплатили за проезд и протиснулись назад, к обтянутым красным бархатом сиденьям.

Они давно утратили следы былой роскоши, успев послужить уже не одной тысяче людей.

– Когда-нибудь изобретут поезд, который будет ездить над землей, по мосту, через весь остров, – сказал Александр. – Я слышал, о нем уже говорят. Надземная железная дорога. Возможно, и под землей скоро будут ходить поезда.

– Какая нелепица, – отозвалась Кора, зажатая между Александром и одной полной дамой. Как только лошади остановились на углу Энтони-стрит и Бродвея, она первая вскочила с места.

Под руку с Александром они прошли по улице, обходя кучи конского навоза по обеим ее сторонам. Крики водителей омнибусов, стук сотен конских копыт по мостовой и грохот колес действовали на них почти успокаивающе. Эти звуки были пульсом города, его музыкой, обрушивающейся на вновь прибывших ньюйоркцев с первых же минут в порту.

Александр безучастно смотрел прямо перед собой. С тех пор как умерла Шарлотта, он практически никогда не улыбался.

Иногда Коре казалось, что все те знаки внимания, которые он ей оказывал: брал за руку или спрашивал о здоровье, – были ничем иным, как долгом, отдаваемым им Шарлотте. Но Кора была благодарна ему и за это. Она ужасно скучала по тому веселому дядюшке, которым он некогда был. Тогда, в ее детстве, он мастерил ей солнечные часы из бумаги и рисовал чернилами рожицы на пальцах, устраивая настоящий кукольный театр холодными зимними вечерами.

Справа от них, за изящными железными воротами, располагалась нью-йоркская больница, а слева – красивое здание Бродвейского театра с развевающимся на крыше флагом. На следующей улице, между галантерейной лавкой и аптекой, виднелся Большой анатомический музей. Снаружи стояли рекламные щиты, и несчастного вида мальчишка с двумя зазывными плакатами прогуливался по тротуару. У входа в музей столпился народ.