Точка

Ты сказала, что вскрываешь себе вены; я надеялся, ты уже мертва. Для меня твоя попытка увенчалась успехом. Поднимись, рискни, и я сделаю все сам.

***

Марку тридцать семь. Издалека его коренастая фигура, из которой торчат длинные руки, напоминает высокую обезьяну в деловом костюме. На голове ни намека на то, что на этой глянцевой поверхности когда-то росли волосы. Обладатель большого носа и пухлых, будто их вывалили на лице, губ. Глубоко посаженные темные глаза осматривают мир из-под толстых, закрученных ресниц.

В нем есть какая-то животная сила, природная цепкость и уверенность, будто везде, где бы он ни находился, его территория.

Я заехал к нему после проб – так, поболтать, рассказать, как прошло. Пробы были бутафорские, очередная душераздирающая история про двух друзей, которые пошли покорять вершину, и сошла лавина. Конец сценария не дочитал.

Менеджер живет в большой студии: по периметру – окна во всю высоту и стеллажи, полные книг, журналов, документов, сценариев, вырезок из газет и распечатанных статей.

Информации прибавляется, кое-где появляются стопки, но он ничего не выбрасывает.

Домработница, навещающая его по понедельникам и четвергам, аккуратно стирает пыль, стараясь не нарушить этот хаотичный порядок. Я сижу в кресле на расстоянии вытянутой руки от нее и наблюдаю. Одной из стопок на журнальном столике, как раз той, над которой и трудится Марисса, достаточно небольшого сквозняка, чтобы рассыпаться.

Есть! Протирая пыль, она задевает столик ногой. Небоскреб бумаг рушится, три листка подлетают к моим ногам, я собираю их: «Держи, – протягиваю Мариссе. – Хотя подожди». Черный заголовок: «Виновен!», моя фотография. Так-так. Пробегаю глазами: «Независимое расследование. 39% поклонниц Тейлора Джонса кончают жизнь самоубийством»…

– Что это? – Марк вырывает у меня листок. – И откуда они берут эти цифры? Забей, – он машет рукой.

 – Что с ногой?

– Подвернул.

– Может, к врачу?

– Не надо, порядок, уже лучше.

– Тогда рассказывай, зачем ты бросил эту Элен? Вроде нормальная девка, все уже привыкли, через неделю о вашей свадьбе пишут. Опять надо тебе бабу искать.

– Не надо, давай я побуду один. Буду страдать, плакать, если хочешь! – отмахиваюсь рукой с сигаретой.

– Сейчас некогда этим заниматься.