Шелковый тревожный шорох

– Да он просто тебя пугает!

– Нет, не просите! Нельзя вам!

– Да с чего ты решила, что нельзя?

– Так дядя Коля же сказал!

– «Дядя Коля»! Дисциплинированная какая! А кто тебя в дом привел? Ну, тогда я тебя сама выгоню! Как только фашист на волю выпустит!

– Да я и сама уйду! Как дядя Коля вернется, так и уйду сразу. Нашли крайнюю! Разбирайтесь тут сами, – взъярилась Василиса.

– Васенька, прости, ради Бога! Я не то хотела сказать, не обижайся! Пожалей ты меня!

– Да не могу я! – чуть не плакала Василиса.

 – Дядя Коля вернется, а вас нет!

– Да я же только на часок… на полчасика! До магазина сбегаю, куплю бутылочку и вернусь. Он и не узнает!

Через час слезной мольбы, грубого шантажа и угрозы самоубийством Василиса сдалась. Татьяна Семеновна и правда управилась меньше чем за час. Вернулась заметно повеселевшая, раскрасневшаяся и с явственным алкогольным душком.

– Быстро я? Теперь запирай меня, и я баиньки лягу. И все путем. А фашист пусть радуется!

Фашист не обрадовался.

К тому времени, как он вернулся с работы и вошел в камеру арестантки, жена лыка не вязала. Одной бутылочкой дело не обошлось, и, мало того, она умудрилась пронести в свою камеру еще две. Каким макаром, Вася ума не могла приложить: входила тетя Таня в свое узилище с пустыми руками.

Николай Яковлевич выудил из-под кровати две бутылки из-под водки. На дне одной оставалось жидкости пальца на три-четыре. Дядя Коля с укором взглянул на Василису, но не сказал ни слова. И не выгнал, как обещал, только крякнул.

На следующий день Николай Яковлевич, уяснивший, что психика Василисы не способна выдвинуть заслон гипнотическим и ораторским способностям его жены (проще говоря, что охранник из Василисы никакой), принес из сарая моток толстой стальной проволоки. Вместо навесного замка он, покряхтев, с помощью пассатижей соорудил хитрую проволочную конструкцию – не Василисиными слабыми руками было ее распутать!

Узница чутко прислушивалась к несколько непривычным звукам за дверью, но гордо молчала.

Наконец, полюбовавшись своим морским узлом и удовлетворенно крякнув напоследок, Николай Яковлевич отбыл, хлопнув дверью. Все это время Василису игнорировал.

Едва звук его шагов затих, подала голос Татьяна Семеновна.

– Васенька, открой, пожалуйста!

– Ну уж нет, – сказала подло обманутая в лучших чувствах Василиса, – не дождетесь!

– Я больше не буду, клянусь! Просто вчера так совпало, подругу встретила.