Не единственная

– Ты хорошо делаешь логические выводы, – говорил он. – И достаточно быстро думаешь.

А перехвалить Аньис было невозможно. Она и верно была слишком старательной для этого. Лишь благодарно улыбалась и продолжала учиться еще лучше.

Правописание, математика и история не составили для нее проблемы. Особенно ей нравилось слушать об истории Альбене и других государств, запоминать, что, где и когда происходило, кто правил и как правил много веков назад и почему вошел в легенды… А вот с предметом под названием «естествознание» она сразу не подружилась.

Вернее, ей очень понравилась та его часть, где учитель рассказывал, как устроены тела человека и животного, зачем растениям цветы, что такое плод аостри, какие звери водятся на суше и в воде. Иногда нужно было приложить усилия, чтобы понять и разобраться, но это было интересно. А вот та часть, где нужно было изучить принципы передвижения тел, законы того, как течет вода, как падает свет на предметы, была ей совершенно непонятна. Иногда Шмальер даже раздражался.

– Ну как ты не понимаешь! – говорил он, прохаживаясь из угла в угол по комнате. – Свет падает на предмет и отражается… – он рисовал на небольшой доске, установленной на штативе, стрелочки и коробочки. – Поэтому мы видим предмет… Если бы не отразился, а попал в предмет, то мы не увидели бы… Что тут непонятного?!

– Я не понимаю, как свет может падать, – отвечала Аньис. – Он ведь не яблоко…

Другого учителя – по искусствам – звали господин Анти. Высокий худой мужчина лет тридцати с каштановыми волосами и мелкими чертами лица поражал любовью к своему делу.

Было неясно, кто из них получает больше удовольствия от уроков, она или он. Казалось, господин Анти счастлив и от того, что может передать свои умения другому, и от того, что сам может сыграть и спеть.

На первом уроке он определил, что у нее есть слух и неплохой голос, попросив исполнить любую песню. Аньис вспомнила шутливую детскую песенку, которую часто напевали девочки на улице.

– Научишься играть на кайне, – он бережно взял в руки небольшой деревянный инструмент с длинным грифом и четырьмя струнами. – И на паломоне, – указал ей на громоздкую тумбу с множеством разноцветных клавиш. Может быть, хочешь еще на чем-нибудь?

Аньис подумала.

– Господин, мне нравится, как звучит тапоко, – это была небольшая дудочка с восемью отверстиями, на таких часто играли артисты на базаре. – Когда я была маленькая, хотела научиться играть на нем.