Невеста смерти

Других-то чувств, пожалуй, и не было… Ту разрядку, что подобные ему иногда позволяли с человеческими женщинами, приняв плотную форму, чувством, пожалуй, не назовешь. Она была просто физическим ощущением, удовольствием, от которого становилось как-то… легче. Словно выпустил из себя что-то.

На мгновение Доминик словно задохнулся. Ему представилось, как это было бы с ней. Не первый раз видел это внутренним вздором, но сейчас, когда держал спящую девушку на руках, его просто прошибло током. Он ведь так и оставался в самой плотной форме, и все физиологические реакции работали, как у людей.

Ощущение скрутило. Но скрутило странно. Все тело, не только там, где у мужских сущностей живет мужская часть. Да и всю душу…

Просто вывернуло наизнанку.

Доминик поспешил на второй этаж, чтобы уложить ее на кровать. Взять ее спящую он не собирался. А еще… ему было очень неприятно, что она думает о нем … так, как думает. Словно в сердце воткнули лом, поворошили и посыпали солью. Саднящая, разъедающая боль.

Вообще этот разговор был пыткой.

Настоящей пыткой. Во время которой он чувствовал слишком много боли и гнева. И просто желания… чтобы было по-другому.

Он ведь ждал от нее благодарности. Они все хотят жить. Слишком сильно, не понимают, что смерть – только переход. Боятся ее, боятся того, что дальше, сомневаются есть ли это «дальше». А он наперекор всем традициям увел ее. Она может больше не бояться.

И вместо благодарности… Ах нет, она все же его поблагодарила! Бросила кость голодному льву. Почему-то Доминику пришло такое сравнение.

Да и весь вечер он напоминал себе этого голодного хищника, который вынужден ходить кругами вокруг вожделенной жертвы, вместо того, чтобы броситься на нее. Причем, кто его заставляет делать круги?

Доминик усмехнулся. Он сам. Сам заставляет себя делать новые круги вместо одного освобождающего рывка.

Но в итоге… Он знал, что его расчет должен сработать. У них много времени, Алиса даже не представляет себе сколько. Он может подождать. Ему нужно приручить ее.

Когда опустил ее на кровать, вырвался невольный вздох. Не хотелось терять ощущение хрупкого, гибкого тела в руках, близости изогнутой тонкой шеи, пухлых нежных губ.

Не хотелось. Но нужно.

Доминик еще пару мгновений держал ее в руках полулежащую, потом сделал то, чего не делал никогда. Коснулся губами ее приоткрытых губ. Влажных, теплых… Его снова прошибло током. Ощущение завораживало. Хотелось смять их, втянуть, проникнуть языком во всю эту нежную влажность.