Полюби меня

Так что тебе тоже выгодно полюбить меня, – закончил он так, словно говорил о финансовой сделке.

Округлившимися глазами я смотрела на него.

Какая жестокость! Он притащил меня сюда, зная, что я здесь умру! Мне захотелось заламывать руки и умолять о пощаде. Как последний выход, последняя попытка. Наверное, так жертва маньяка доходит до точки, где уже нет ни гордости, ни злости. И просто просит ее пощадить. Ведь должно же быть в нем что-то человеческое!

Слезы, которым я до этого не давала воли, сами потекли по щеками.

– Альберт, послушай… – взмолилась я. – Отправь меня обратно, пожалуйста! Пожалуйста! Хочешь… вернемся в наш мир, попробуем с тобой общаться… Может быть, у нас что-то действительно получится… Но там, в моем мире! Отпусти меня! Неужели тебе меня совсем не жалко?!

Слезы застилали глаза, но я заметила, что его лицо дрогнуло – как будто жилка дернулась на скуле. И в глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие. Может быть, сожаление. Ну хоть что-то человеческое, подумалось мне.

– Я не могу, Тая, – серьезно сказал он, сунул руку в карман и протянул мне платок. – Я не могу просто взять и пойти в другой мир. У меня был один портал на год. И вчера я его использовал, в последний момент…

Слезы остановились, я замерла, как будто меня ударили. То есть он не может вернуть меня обратно? Он знал это и похитил меня! Забрал из моего мира, из моей жизни… Может быть, не такой уж счастливой она была, но там мне хотя бы не грозила смерть! Та струна, что еще как-то держала меня, лопнула.

Я вскочила. Взгляд отчаянно бегал по сторонам, в бессмысленной попытке найти выход. Да, дверь была сзади, в нее можно было выйти. Но это не поможет. Выхода нет. Я никогда не смогу полюбить это бесчеловечное чудовище. Значит, я умру.

Нет выхода, выхода нет… И разум, искавший рациональные объяснения, поверил сразу, как появилась угроза смерти.

– Какая же ты сволочь! Ты… ты… обрек меня на смерть! Ты не оставил мне выбора! – закричала я. И дальше плохо понимала, что происходило.

Кажется, я сотрясалась в истерике, рыдала до хрипов, до нехватки воздуха. Альберт хотел обнять меня, а я вырывалась, била его в грудь и кричала, что он бесчеловечен, что он чудовище, что я никогда не прощу его. Ярость и страх выходили из глубины и никак не могли остановиться.

В конце концов Альберт поймал меня, крепко прижал себе, так что мои руки уткнулись ему в грудь. Накрыл мой затылок ладонью, заставил уткнуться себе в рубашку.