Полюби меня

Не думаю, что тебе стоит уезжать завтра, – натянуто улыбнулась я, приоткрыла дверь и скользнула за нее. – Прощай.

Он не ответил, только проводил меня взглядом.

Он здесь не живет, а пройти мимо охраны невозможно. Я выдохнула страх и сожаление. Сожаление – что, будь он чуть менее… овладевающим что-ли, меньше присваивай меня себе в этом поцелуе, и у меня было прекрасное воспоминание. А может быть, новые, неожиданные отношения.

А вместо этого – неприятно, странно расстались.

***

Посреди ночи я проснулась.

Занавеска трепетала на открытом окне, легкий ветерок приятно обвевал кожу. А рядом в полутьме кто-то был.

– Прости, не хотел тебя разбудить, – сказал Альберт, навис сбоку и крепко обхватил меня через покрывало. Сердце ударило, а потом словно остановилось и провалилось в пятки.

Маньяк. Настоящий.

Мне не показалось.

И я, похоже, попалась.

Я отчаянно заорала, и большая горячая рука тут же зажала мне рот.

Другой рукой он через покрывало прижимал мои руки и тело к кровати.

Очень сильный, слишком сильный! Можно было попробовать лягаться ногами, но, лежа на спине, я его не достала бы.

Липкий неудержимый ужас заставил сердце выскакивать из груди, а лоб – покрыться холодным потом. И я, как на грех, голая, подумалось где-то на краю охваченного паникой сознания. Терпеть не могу пижамы и ночные рубашки.

– Успокойся. Я не буду тебя насиловать и убивать, – очень спокойно и твердо сказал Альберт. – Я ведь говорил, что завтра мы уедем вместе. Завтра наступило.

Просто пойдешь со мной, хорошо? – подчеркнуто мягким тоном закончил он.

Я, как и положено жертве с зажатым ртом, старательно закивала.

– Хорошо, – кивнул он, освободил мой рот и ослабил хватку на теле. Орать я больше не решалась – убьет еще. Но адреналин придал отчаянной смелости. Я рванула из его рук, высвободилась из покрывала и со всего маху заехала кулаком ему в шею. Альберт поморщился, в отблесках фонаря из окна его глаза сверкнули досадой. Не гневом, именно досадой.

Пару мгновений мы боролись, потом он схватил обе мои руки и прижал их к кровати у меня за головой. Перехватил их одной рукой и навалился, так что стало совсем не пошевелиться. От чувства беззащитности захотелось плакать. Сейчас я уже была готова молить о пощаде.

– Надеялся обойтись без этого… Думал, испугаешься и сама пойдешь. А ты смелая, пытаешься сражаться, – и вдруг коснулся указательным пальцем свободной руки, вернее ногтем, моего лба. Словно уколол.