Попаданка за пять монет

Перед нами была очередь из трех пар, но ректор уверенно протащил меня прямо к священнику. В смысле – к Блюстителю Порядка.

– Я очень спешу, – бросил он.

Подвинутые им аборигены лишь почтительно кивнули и сделали шаг назад.

Сердце гулко билось. Я ощущала себя так, словно сейчас мне проведут хирургическую операцию. Гланды удалят – это как минимум. Я что, сейчас стану женой этого очень влиятельного нахала? Так, да?!

Как же быть? Я в панике принялась крутить головой по сторонам, выискивая пути к спасению. Но Гадор легонько (это, видимо, с его точки зрения – легонько!) толкнул меня локтем, я кхекнула и встала прямо.

– Приветствую вас в Доме Правосудия! – торжественно сказал Блюститель. – Назовите ваше имя, будущий муж! Ах… Прости… Гадор Ин-Дер-Вайн, ректор Великой Академии… Заработался, не сразу узнал! И…

– Анна, попаданка, – представил меня Гадор, прежде чем я успела открыть рот. Видимо, опасался, что я откажусь назвать свое имя.

– Итак, – продолжил Блюститель. – Жених Гадор Ин-Дер-Вайн, скажи мне сейчас, является ли твое желание взять в жены Анну-попаданку добровольным и полностью осознанным?

– Да, ваша честь.

«Ага, – с радостью подумала я, – сейчас он спросит у меня то же самое! Тут-то я и сообщу служителю закона, что меня сюда приволокли на цепи, а потом – тащили за локоть».

Вот оно, спасение! Нельзя же венчать без согласия обоих!

– Обещаешь ли ты, Гадор… – продолжил Блюститель.

А я? А у меня спросить?!

– Ваша честь, простите! – почти крикнула я, пока не поздно.

В зале повисла звенящая тишина. Я стояла спиной к другим парам и их гостям, но буквально кожей ощутила изумленные взгляды. Потом послышались редкие смешки. Кхеканья. Шепот:

– Дикая попаданка!

Лицо ректора стало мрачным и суровым, словно я самое малое решила прилюдно раздеться и этим его опозорить. Нет, хуже – раздетая танцевала на столе!

Он крепко схватил меня за кисть и дернул, мол, замолчи.

Блюститель несколько мгновений смотрел на меня в немом изумлении, а потом как-то растерянно спросил:

– О чем?

– Ну… – Несмотря на то, что рука ректора сжимала мою кисть до хруста костей, я продолжила: – Является ли мое решение добровольным и… каким там… полностью осознанным?

– Зачем? – искренне изумился Блюститель и с печалью поглядел на меня как на тяжелобольную.

– Кхм… Простите, ваша честь. Девушка не разбирается в наших законах.