В плену у ректора

– Милая месси, да что вы разволновались! – ласково улыбнулся ей магистр Торо. – Ну простите вы старого дурака. Сболтнул лишнего, напугал вас. Я уверен, что мессер Герберт поселил вас здесь, лишь чтобы обеспечить условия, положенные вам по происхождению. И ради вашей безопасности. Уверен, он будет беречь вас, как зеницу ока… Великий Магистр всегда бережет тех, кто ему дорог…

«Или, скорее, нужен для чего-то», – подумала Эдиан. А вслух сказала то, что подсказывали инстинкты хорошо воспитанной девушки:

– Благодарю вас, мессер Торо.

Я очень признательна вам…

– …На вас лица нет. Сейчас пришлю служанку, – перебил ее Торо и покачал головой.

Поглядел на Эдиан, убедился, что она не собирается падать в обморок, и вышел.

Эдиан осталась одна в огромных красивых, но чужих апартаментах. Хотела заплакать – в полную силу, по-настоящему. Чтобы выплеснуть горе, и когда кто-нибудь придет, уже быть на коне.

Но слез теперь не было. Она просто застыла в кресле и даже не пыталась осмыслить все произошедшее.

Тогда она впервые ощутила себя вещью.

Ее продали, как вещь. Неважно, как это назвать. Можно сказать: «продается право опекунства». Но фактически это была продажа живого человека, превращение свободной девушки в рабыню. И неважно, что эту вещь разместили в шикарных покоях, что, наверняка, будут холить и лелеять, как одалиску в гареме южных правителей – Эдиан читала о таких.

Все это неважно. Ее превратили в рабыню.

Эдиан сжала кулак. Нет, пусть он лучше убьет ее. Но она не будет делать того, чего не хочет.

И как-то выберется на свободу, обязательно. Даже если это будет свобода через смерть.

Глава 5

Служанку, которую прислал магистр Торо, звали Сэйра. Это была высокая крепкая шатенка с приятными, хоть и неправильными чертами, явно выросшая в деревне. На щеках ее горел яркий румянец, который не смогла убить жизнь в недрах скалы.

Она призналась Эдиан, что прежде никогда не прислуживала дамам, работала горничной в библиотечном отсеке Академии. А сегодня вечером магистр Торо неожиданно велел ей отправиться к Эдиан.

Девушка была счастлива и считала этот поворот чем-то вроде «повышения по службе».

– Месси, простите меня, если я совершу какую-нибудь ошибку… Если вы будете недовольны мной, магистр пришлет для вас камеристку из города, а я опять стану горничной… – сказала она.

Эдиан решила, что должна подружиться в Академии со всеми, кто не ректор, поэтому улыбнулась девушке и заверила, что, конечно, простит ей любые ошибки.