Жемчужина гарема

 – Мы всегда были друзьями. Я… Аленор… Послушай… Я… – голос Тори срывался, в светлых глазах стояло отчаяние. И мне стало его жаль. Стою напротив с карабином, словно собираюсь обороняться не на жизнь, а на смерть. А он ведь не сделал ничего плохого – всего лишь приехал к подруге поддержать в сложной ситуации. Волновался за меня…

– Что, Тори! – улыбнулась я. Улыбка, наверное, вышла вымученная и усталая. Да и мой встрепанный вид мог навести на разные мысли. Но он заслужил хотя бы разговор.

– Я знаю, кто твой жених! – выдохнул Тори.

– Откуда? – изумилась я. Пожалуй, он действительно не зря приехал… Кто предупрежден, тот вооружен.

– Об этом уже говорят в замке – за спиной твоего отца. Ты же знаешь, прислуга выясняет все первой, просто умеет молчать… Моя мать случайно слышала, как граф приказал дворецкому готовить лучшие апартаменты в западном крыле к приезду герцога Виньялли через пару недель… По всем признакам, речь может идти только о твоем женихе…

– О Господи! – вырвалось у меня. И я сильнее оперлась спиной о дверь.

Еще один удар.

Сильнее, ужаснее всех предыдущих. Сложно смириться с тем, что тебя отдают замуж. Но как принять, что родной отец сосватал меня исчадию ада?

Герцог Саворин Виньялли. Черный вдовец. Три его жены, кроме первой, не пережившей роды, умерли при невыясненных обстоятельствах. Никто не смел обвинять герцога открыто, но в высшем свете ходили слухи… что он просто замучил своих жен. Говорят, они появлялись в свете с синяками под глазами, а на коже рук и шее можно было различить шрамы… Просто женщины молчали, а высший свет опасался влиятельного герцога.

Ведь всем известно, что он колдун. И руководил тем таинственным колдовским корпусом, что принес когда-то победу в войне на границе с западными землями.

Неужели моя жизнь ничего не значит для отца?! Неужели он готов отдать меня на пытку и смерть?!

Или в его прошлом произошло нечто настолько ужасное, что он согласился на подобное?!

Слезы неудержимо покатились по лицу… Я запрокинула голову, а Тори подался ко мне.

Правой рукой отвел карабин, который я держала наизготовку. И быстро, порывом обнял меня, прижал мою голову к груди.

А я не могла остановиться.

Слишком больно… Я не рыдала, просто бессильно плакала. После всего – после утреннего неприятного известия, после тяжелого дня, прошедшего в борьбе за чужую жизнь, после этой, самой сногсшибательной новости, этого удара кинжалом прямо в сердце…

Даже не столько страшно, сколько больно.