Жемчужина гарема

 – Может быть, если я ему не понравлюсь… он откажется. Я ведь могу произвести плохое впечатление?

– Попробуй, – так же горько ответил отец. – Только боюсь, этот колдун умеет читать в людских сердцах… Какие условия, Аленор? Что я могу для тебя сделать…

Я выдохнула.

– Отец, я прошу лишь об одном… У меня осталось тринадцать дней… Позвольте мне прожить их полностью, как я хочу… Дайте полную свободу. Без слежки и охраны. Я почти не буду появляться в замке – хочу провести последние дни в любимом домике, на лоне природы… Прошу.

Уж это-то вы можете мне дать…

Отец грустно посмотрел на меня.

– Знаешь, какая была одна из причин, что я разрешил тебе заниматься всем этим: учиться фехтованию, основам рукопашного боя, охотиться наравне с мужчинами? Почему дал тебе все это и свободу? Я хотел, чтоб ты выросла сильной. И чтобы, если судьба не минует тебя, ты могла постоять за себя… Даже в самом буквальном смысле. Конечно, я дам тебе еще две недели свободы… Обещаю.

Только прошу – приходи ко мне иногда… Я должен видеть тебя в эти… наши последние дни. И прости меня, Аленор… Если можешь – прости…

Несмотря ни на что мое сердце забилось от радости. Я смогу выходить своего «нелюдя». Он не останется один.

– Благодарю, отец. И… отпустите Тори. Вы ведь понимаете, что теперь мы никуда не побежим…

Ведь я не смогу убежать и обречь на смерть своих близких. Не смогу. Цепи проклятья сковали не только отца, но и меня.

Я усмехнулась про себя – жестко. Как отец. А что еще делать? Больше ничего не остается. Только дожить отведенные мне две недели, дыша полной грудью. И спасти еще одну жизнь – ту, что ждет меня в домике неподалеку.

* * *

Незнакомец в домике

Я попробовал встать. Подтянулся на руках выше, сел… Но понял, что это дурная идея. Голова кружилась, словно я был впервые обратившимся ребенком, пытающимся совершить «тройное пике».

Да и сил резко не стало.

Просто как котенок. Противно.

Я обреченно откинулся на подушку, заботливо подложенную мне под голову таинственной спасительницей.

А чего я хотел? От таких ран не выживают. Вряд ли девушка, которая притащила меня сюда, поняла, что ей удалось сделать. Вряд ли она знала, каким на самом деле было мое ранение.

Память услужливо представила последнее, что я видел, прежде чем неимоверная боль скрутила меня.